След мужчины, которого они преследуют, ведёт вперёд – к широкому тоннелю с кучей разветвлений и дальше, через один из проёмов.
Источник звуков оказывается ровно перед этим проёмом. Их... Много.
Они сгрудились кучей над чем-то вытянутым – Эми не может разглядеть предмет, его закрывают шевелящиеся тела. Они толкают друг друга и, кажется, кусают; когда кто-то промахивается, звучит громкое клацанье. Некоторые из них лежат и дёргаются на полу тоннеля, среди мусора и костей; другие стоят и начинают поворачиваться...
Я даже не понимаю разницу, с замешательством думает Эми, кто из них тени, а кто...
Теодора отодвигает её локтем, шагает вперёд и бросает в эту тёмную кучу что-то невидимое.
Её рука по локоть светится красным – не сильно, но после часов в полной темноте это выглядит как пожар; глазам почти больно. Эми щурится, смаргивает выступившие слёзы, и это спасает её от вспышки настоящего огня.
Взрыв оглушительный. На секунду Эми ничего не видит, не слышит и не может вдохнуть; ей кажется, что лицо тоже сгорело от удара горячим воздухом. Тоже...
А если они не горят?!
Давясь жаром и загораживая голову руками, Эми открывает глаза. Нет, они горят, и горят ярко – только чёрные фигурки корчатся в середине. Весь тоннель теперь кажется красным, и прямая ровная Теодора в своём красном плаще тоже как огонь. Откуда-то слева в её сторону с пола бросается новая тень.
Эми наступает на неё с размаху и прежде, чем она развернётся укусить, втыкает в чёрный затылок все когти обеих рук. Эта тень явно попроще тех у резиденции – она не жжётся, и когтей Эми ей хватает.
– Что это? – интересуется Теодора, рассматривая оставшуюся чёрную слякоть.
– Это... Тео, сзади!
Теодора отшатывается, и рванувшая на неё Эми режет открывшееся существо. Это уже не тень; его голова мягко поддаётся, как фрукт, и разваливается ошмётками Эми на руки.
– А это...
– Бежим, сейчас ещё наползут!
Они огибают красный костёр перед нужным проходом и бегут, уже не пытаясь быть тихими. Если кто-то и выполз на шум – наверное, все уткнулись в огонь.
Коридор петляет и гнётся, пересекает какие-то ручьи и подгнившие трубы. Когда Эми уже начинает задыхаться от этого бега с препятствиями, Теодора хватает её за толстовку:
– По...до...жди...
Пока Теодора сидит у стены, пытаясь отдышаться, Эми оглядывается и проверяет, не потеряла ли телефон. Во сколько они зашли в отель? Часов семь-восемь? Сейчас уже почти полночь. Сколько отсюда до дома добираться?..
– К-кто… Кто это был?.. – спрашивает Теодора, пытаясь отдышаться.
– Тени и демоны… Молодые.
– Чего?! Погоди, демоны… Как ты?!
– Не как я, – резко отвечает Эми. – Эти… Только переродившиеся. Ещё не соображают.
Ей неприятно думать, что и сама она раньше был вот такой. Ну… По крайней мере по трупы по канализациям она не ела. Спасибо Агги…
– Как скажешь, – покладисто отвечает Теодора и со второй попытки поднимается на ноги. – Куда нам теперь?
Эми вытягивает руку:
– Наверх.
– Да ладно! Быть того не может! Я думала, мы сдохнем в этих сраных катакомбах! – радуется Теодора и первой бежит по узенькой лесенке, откуда только силы взялись... Эми в последний раз оглядывается и идёт за ней.
Кажется, это подвал или котельная; дверь заперта, и Теодора просто срезает замок косой. Они вываливаются наружу и какое-то время просто молча смотрят по сторонам. Вокруг нормальная, обычная, светлая штормовая ночь. Холодный мокрый ветер качает деревья, светятся фонари и окна домов, проезжают машины, смеётся шумная компания где-то во дворах, гавкают собаки; надо всем этим несутся тяжёлые тучи. Красота какая, думает Эми.
Надышавшись, она оглядывается и пробует снова подцепить след. А когда цепляет – садится прямо там, где стояла.
– Чёрт... Вот же урод!
– Что? Что такое? Потеряла?! – Теодора встревоженно заглядывает ей в лицо. Эми мотает головой.
– Он здесь живёт. Это выход к его сраному дому. Он ходит этими тоннелями, потому что тут выход прямо к его сраному подъезду. Удобно ему, уроду...
Помолчав, Теодора садится рядом с ней и достаёт сигареты.
– Я не понимаю, как он там ходит. Если уж мы еле проскочили...
– Он их подкармливает. Ты не рассмотрела? Они же ели, когда мы пришли.
Теодора замирает с зажжённой сигаретой в руках.
– Погоди... А чем... Нееет!