Макс решает почитать пока и осторожно, стараясь поменьше шевелиться, лезет в рюкзак.
Тут же, конечно, чуть не роняет прихваченную локтем косу, а хватая её – переворачивает всё содержимое рюкзака на пол.
Это всё нервы, думает Макс, садясь на корточки у подоконника. Надо как-то начать успокаиваться. Наставник вон всегда говорит, что надо медитировать, значит, надо помедитировать...
– А это что?..
Макс смотрит, что "это", и думает, что нет, вот сейчас сердце выскочит: Теодора, тоже присев рядом, выцепила из россыпи вещей тетрадку с конспектами. Которая была тетрадкой с конспектами, но стала тетрадкой с рисунками и ещё не успела обрасти учёбой достаточно, чтобы это скрыть.
Теодора смотрит в эту тетрадку молча, близко-близко поднеся к лицу. Потом садится на подоконник и перелистывает страницу.
– Это... Это всё ты нарисовал?
Максу хочется извиниться за все рисунки разом. Но Теодора водит по страницам пальцами, а потом снова переворачивает...
– ...это же я?..
Ой как ушам горячо.
– Макс, ты... Это потрясающе, – изумлённо говорит Тео, не отрываясь от тетрадки. – Потрясающе... А себя ты не рисовал?
– Зачем?..
– Чтобы было...
Пролистав до конца рисунков, Теодора возвращается на пару страниц назад и что-то там рассматривает с грустной улыбкой.
– Знаешь, – говорит она, – наверное, единственное, чего не хватает из человеческой жизни... Это фотографий... Видео там, звуков... Ничего не остаётся, понимаешь? Никаких...
Она запинается на секунду. Макс смотрит на неё с пола, открыв рот: это, кажется, самый долгий раз, когда Теодора что-то говорит ему о себе.
– Никаких важных воспоминаний, – заканчивает наконец Теодора. И резко поворачивается к Максу: – Обязательно себя нарисуй, слышишь?
– Э...
– Обязательно!
Наверху негромко открывается и закрывается дверь. Теодора бросает в эту сторону быстрый взгляд, закрывает тетрадку и протягивает её Максу с самым суровым выражением лица.
Остальные вещи Макс сгребает в рюкзак, не глядя и не отряхивая, чтобы их не залило водой с Эми. Она мокрая по пояс: голова вся мокрая, футболка мокрая и даже джинсы в тёмных пятнах... Хотя нет, эти пятна, понимает вдруг Макс, не от воды.
Теодора выразительно свистит.
– Ты всегда так... Основательно к еде подходишь? Со стирочкой?..
– Обычно негде, – тихо-тихо отвечает Эми; почему-то она выглядит ещё более несчастной, чем до еды. Наверное, потому что мокрая, думает Макс и закидывает рюкзак на подоконник.
Эми тянется было к своей толстовке, но Теодора останавливает её:
– Ну и куда!.. Сейчас...
После заклинания от футболки тоненькими струйками тянется пар; Теодора дёргает её со всех сторон, чтобы сохло ровно. Выглядит это так, будто она ловит привидение. Эми молча послушно поворачивается.
– Вот для этого нужна магия, – многозначительно говорит Теодора. – Для этого и для телепортации... Чего ты грустная-то такая, не наелась? Мужик вроде большой такой был...
Макс смеётся. Сейчас жуткие крики из квартиры кажутся уже чем-то далёким и невзаправдашним, чем-то, над чем можно шутить.
– Да я... – начинает Эми; останавливается было, но, видимо, слова уже сами рвутся. – Я никогда не наедаюсь! Это всё... Я уже сейчас... Чёрт...
Она закрывает лицо рукой, вздыхает и убирает мокрую чёлку со лба. Макс с Теодорой переглядываются.
– Просто если вообще не есть, то... То я совсем тогда... Я же не могу вообще из дома не выходить, – с отчаянием говорит Эми. – А так хоть несколько дней не буду на людей бросаться...
Дней, ужасается про себя Макс. И спрашивает, не подумав:
– Тебе что, даже не вкусно?
Он тут же понимает, что ляпнул: Теодора делает ему выразительные круглые глаза. Сама Эми только мотает головой, разбрызгивая капли:
– Я не помню...
От пара в подъезде становится горячо и влажно. Подумав, Макс стягивает с себя шарф и кладёт его Эми на мокрую макушку, чтобы как-то ускорить сушку. Задолбал уже этот дом...
Ещё минут через пять они выходят-таки из подъезда. Теодора потягивается – её коса на секунду освещает всё красными бликами.
– Что ж, это было оч-чень интересно... Спасибо, что поучаствовали!
– Что теперь? – спрашивает Макс. Теодора на секунду будто снова подвисает, глядя в пустоту; потом корчит рожу.
– Теперь у кого-то зачёт! Пиши, как узнаешь, что в билетах, как-нибудь скорректируем тебе практику... Ах да, не забудь про конспекты!
И так строго указывает пальцем на рюкзак, что Макс нервно прижимает его поближе.