– Оставь тут. Так, теперь надо вспомнить, где у меня эта штука...
Эми наощупь находит полку и осторожно кладёт стопку пластинок. Марион – нет, не ждёт её, просто, видимо, вспоминает и кивает самой себе.
– Вроде бы в мелочах...
Вот это мелочи, удивляется Эми, изо всех сил стараясь хоть что-то разглядеть; получается только заметить, что они идут уже не среди стеллажей, а мимо огромных статуй, закрытых тканью.
– Почему тут так темно?..
Снова стеллажи; у одного из них Марион останавливается и шарит по полке. С довольным видом вытаскивает какой-то предмет.
– Потому что вещи, которые тут собраны, лучше не будить. Вот, держи. Стоп, что-то же ещё... Уфф, ну совсем голова не работает. Скорее бы уже Маркус освободился...
Эми перехватывает у неё "зеркальце": деревянную рамку, в которую вставлена тёмная каменная пластинка, еле заметно поблескивающая даже в отсутствии света. Она тяжёлая; а в рюкзак-то влезет?..
Тем временем Марион садится на корточки и что-то ищет уже на нижней полке.
– Ура, нашла. Держи и пошли.
Новый предмет Эми прижимает к себе дощечкой и не успевает понять, что ей дали. Вроде бы что-то маленькое и мягкое, совсем лёгкое.
Они выходят из хранилища и снова идут по лестнице. Марион зевает и на ходу от души потягивается, задевая руками свод.
– Ладно, ещё пара денёчков, и будет нормальный выходной...
– Может, перенесём просто завтрашний ритуал? – спрашивает Эми. – Отдохнёшь... Не обязательно же именно завтра.
Честно говоря, она даже надеется, что Марион сейчас согласится. От всей этой активной подготовки Эми здорово не по себе.
Но Марион только качает головой.
– Позже у Маркуса времени не будет.
– Да зачем ему это надо вообще, – вздыхает Эми. Она, в общем, просто думает вслух и не надеется, что Марион что-то объяснит. Агги на этот же вопрос уклончиво ответил, что Маркус придёт не совсем по работе и вообще "мне тоже, знаешь ли, нужна дружеская поддержка!"
"Не совсем по работе" – значит, немножко всё-таки по работе? Зачем сатане выяснять, как умерла Эми? Эми сама-то не особо хочет это знать...
– Потому что Маркус не умеет оставаться в стороне, когда речь идёт о таких серьёзных вопросах, – неожиданно нежно отвечает Марион. – Обязательно берётся сам. Хотя бы лично поприсутствовать, раз уж пока непонятно, что можно сделать. Дурилка...
Когда они вылезают обратно в комнату, настроение у Марион уже явно поднялось – она улыбается, пока осматривается. А вот Эми от напряжения едва не роняет зеркало, пока опускает его на пол, чтобы переложить в рюкзак, и второй выданный Марион предмет запихивает внутрь, так и не рассмотрев.
– Я ничего не трогала! – сообщает сидящая на диванчике Теодора. – Можем идти, Эми?
Ага, не трогала, думает Эми, и в лежащие на столе бумаги, конечно, не заглядывала.
– Ну хоть не сломала ничего, – явно примерно в том же ключе рассуждает Марион. Потом поворачивается вдруг к Теодоре и смотрит на неё уже внимательно.
– Вспомнила! Теодора Ланис! Это та Теодора, для которой Кристоф тогда...
– Да, да, – поспешно соглашается Тео и вскакивает с дивана. – Ещё раз спасибо. Нам правда-правда пора, Эми...
– Я уже всё, – молния кое-как, но застегнулась. Эми закидывает рюкзак на плечо и удивлённо смотрит на нервно сжимающую косу Теодору.
Марион пожимает плечами.
– Ну, как скажете. Эмми, с зеркалом поосторожнее, постарайтесь не трогать линзу лишний раз. До завтра...
До выхода их провожает всё та же босая женщина; зал с деревянными стенами к этому моменту выглядит абсолютно целым и чистым, только мебели не осталось, кроме низкого письменного стола.
На улице Теодора выдыхает и тянется за сигаретами.
– Откуда Марион тебя знает? – спрашивает её Эми. Теодора затягивается.
– От верблюда. Сама же слышала, мы сегодня впервые встретились.
– Тогда о чём она говорила?
– Ну Эми! – умоляюще говорит Теодора и машет сигаретой. – Ну не надо, а? Все иногда фигню делают! Ты вон бонсаи чужие ела, я Кристофа просила о всяком... У всех есть что-то, что не хочется вспоминать!
Это да, думает Эми. Мне вот совершенно не хочется ничего вспоминать о собственной смерти, только кто ж мне даст-то. Раз уж это внезапно настолько "важное дело", что даже лично Маркус жертвует выходным...
– Ладно, ладно, – говорит она и перевешивает тяжёлый рюкзак на другое плечо. – Пошли в кафе? Макс, наверное, сдаёт уже...
Теодора благодарно кивает и снова машет сигаретой, едва не попадая в лапу сторожа, сжимающую колонну.
Глава 8.5
Преподаватель запирает за Максом дверь аудитории, а когда они оборачиваются, напротив уже стоит Кристоф – ничуть не запыхавшийся. Снова из окна, что ли, выскочил, думает Макс.