За час до наступления темноты Харвестер и Ривер нашли в нескольких милях от деревни дымчатых падальщиков заброшенную лачугу.
Харвестер, сила которой гудела в теле и была четвертью её способностей, завалила путь позади них, чтобы отрезать Тёмных.
Естественно, она указала на то, что даже если бы Ривер был в полной силе, он бы не смог наложить чары. Только магия зла могла одурачить ангельских наёмников.
— Послушай, я более полезна, — сказала Харвестер, наслаждаясь тем, как жилка на его виске запульсировала от раздражения. — А теперь умерь свои силы. Я ощущаю твоё свечение, из-за которого хочется вонзить тебе нож в сердце.
Ривер воспользовался силой, чтобы снести несколько зловещих чёрных деревьев, что росли на этой территории, и к тому времени, когда они добрались к скрипящей двери, в животе Харвестер громко бурчал от дикого голода.
Хуже того, всё тело дико жаждало крови, а дуги крыльев так сильно пульсировали, что движение плечами ощущалось так, будто Харвестер размахивает топором.
Она не могла снова кормиться от Ривера. Кормление от него превращало её в чудовище, а ей не хотелось, чтобы он её такой видел. Харвестер не должно это заботить, она должна наслаждаться отвращением святого мальчика.
Но, по правде говоря, каждый раз, когда Харвестер превращалась в чудовище, она испытывала отвращение к себе.
Кроме того, когда из черепа прорезаются рога, это очень больно.
Однокомнатное помещение без окон было пыльным и пахло плесенью, и имело оборудованное спальное место, на котором могли бы поместиться два очень высоких человека, и корыто, которое, по-видимому, использовали в качестве туалета.
Да, конечно, здесь был не гостиничный номер Хилтона, но, учитывая их последние ночлеги, а особенно внутри того куста-паразита, здесь было роскошно.
Ривер бросил взгляд к проёму, который он оставил в двери.
— Я посторожу, пока ты спишь.
— Я не устала, — солгала Харвестер, которая была чертовски истощена.
— Ты сейчас же ляжешь спать, — настаивал Ривер. Он бросил рюкзак на грязный пол и вытащил флягу. — Вот. Выпей.
Первым инстинктом было воспротивиться приказу, и не важно, как сильно она хотела пить, но затем здравый смысл задавил этот порыв. Да. Может, в конце концов, в этом была её надежда.
— Как требовательно, — произнесла Харвестер, ощущая смесь согласия и безразличия. Опустившись на матрас, она взяла флягу, выпила столько, сколько смогла, а затем взяла протеиновый батончик, который Ривер ей протянул. — Спасибо.
Ривер приподнял бровь, как будто был шокирован тем, что Харвестер что-то приняла и поблагодарила. Что ж, присоединяйся в клуб чудес. Прямо здесь и сейчас, приятель.
Харвестер разорвала упаковку покрытого шоколадом батончика. Ривер вскрыл свой.
Внешне батончик походил на что-то восковое, внутри казался опилками, но на вкус оказался лучше, чем всё, что Харвестер пробовала.
За исключением крови Ривера. Харвестер затолкала эту мысль на задворки сознания и приказала ей оставаться там.
Ривер прикончил протеиновый батончик, сел на матрас и прислонился к стене так, чтобы оставаться лицом к двери.
Он сложил руки на животе, и Харвестер провела взглядом по его широкой груди к мощным плечам.
Чёрная футболка, порванная и разошедшаяся кое-где в швах, облегала Ривера как вторая кожа, обрисовывая каждую мышцу.
А его руки… мама дорогая, они были сильными, но нежными. Харвестер видела, как Ривер ими уничтожал демонов, и как с заботой укачивал новорожденного. Когда её взгляд остановился на загорелых бицепсах, те напряглись, будто требуя внимания.
Даже мышцы Ривера чего-то требовали.
— Тебе нужно сделать тату, — выпалила Харвестер. Ей нравились татуировки.
Ривер улыбнулся, и Харвестер ощутила в груди глупый трепет.
— Много лет назад я с Призраком поспорил. Он сказал, что я найду пару. Я поспорил, что не найду. Так что теперь, если я найду пару, он наколет мне символ ЦБП на заднице.
— Почему? — Глупый спор для бессмертного.
— Не знаю, — пробормотал Ривер. — Думаю, он хотел, чтобы я сделал тату там, где все её будут видеть.
— Я не про татуировку, — спокойно произнесла Харвестер. — Я про спор. Почему ты сказал, что не найдёшь пару?
Ривер лениво пожал плечом.
— В то время я был Непавшим. У меня не было будущего. Я не собирался входить в Шеул, чтобы завершить падение, а вероятность заработать снова свои крылья была близка к нулю. Кто бы меня захотел?
Чёрт возьми, он шутит? Кто бы его захотел? Да только его вид почти вызывал оргазм. Ривер был могущественным. Преданным. И ни перед чем не остановится, чтобы защитить тех, кого любит.