Тогда Алгар вдавил ладони в снег — и цветок засиял.
И снег вокруг них растаял, и расплавился лёд, сковавший город. И вернулись к жизни его жители. И встретили Алгара его родители, которые обняли его так крепко, словно не видели его целый век.
С тех пор лунные цветы стали расти во всём городе. И жители его, в их числе и родители Алгара, стали ценить свою жизнь и счастье от того, что уже имеют. И навещал их колдун Никсиус на летучем единороге, как и прежде, но более не проливал свой гнев. А, когда Алгар вырос, город избрал его новым правителем.
Много времени прошло с той истории, а лунные цветы встречаются и по сей день, напоминая о ней. Чаще всего их можно встретить на старых захоронениях, забытых курганах и на свежих могилах. Ибо смерть приходит лишь однажды. Но любовь живёт вечно.
— Потому что души наши вечные... — закончил Майло и тяжко вздохнул. — Не бойся, Тома. Смерть страшна лишь поначалу, пока ты не готов принять её. Когда она придёт, ты снова будешь с мамой и папой. И вы снова будете счастливы, — погладил он по пушистой головке. — Постарайся заснуть. Завтра будет лучше, чем сегодня. Всё пройдёт.
Маленький Тома слабо кивнул, сонно хлопая глазками, прильнул щекой к подушке и улыбнулся.
— Спасибо, доктор Майло...
Майло заново обернул его кулачок в ладони... Не успевает. Жизнь утекала стремительно, без оглядки. Нить её втягивало в пустоту. Не поймать, не успевает, слишком поздно.
Он лишь мог проводить его в последний путь, освободив от боли и печали. Провести сквозь густые изумрудные леса в земли вечного покоя.
Тома глубоко вздохнул и закрыл глаза. Нить ускользнула, и кулачок меж ладоней Майло стал не теплее дерева в ветряную ночь. Майло отпустил его и укрыл Тому одеялом.
— Спи спокойно, малыш...
И из-под одеяла разлетелись пепельные мотыльки, разбиваясь на скорости о потолок и стены.
...прости меня, отец... я не оправдал надежд твоих...
Братья наблюдали за уходом Томы за дверью. Хелиас заплакал навзрыд и, спрятавшись на кухне, перешёл на мокрый кашель. Матиус, глотая слёзы, похлопал Майло по плечу:
— На всё воля Божья... Ты не виноват.
Кровь забурлила яростью, вспучив вены на руках. Что значит «не виноват»! Что значит...
Майло насупился, прорычав под нос, но не сказал, что хотелось сказать.
...это козни тьмы, на то не бывает Божьей воли...
По дороге домой Майло пересёкся с Элейн, которая до этого испытывала новый эликсир на владельце таверны. Это хотя бы было его решением, он сам согласился. Он подготовился к смерти.
— Как всё прошло?
Элейн покачала головой: с эликсиром распространение болезни не зарубилось, а ускорилось, и она разорвала ему грудь, выпустив орду бабочек.
Это окончательно вывело Майло из себя. Горечь потери переросла в свирепое убеждение — тьме это просто так не сойдёт. Очаг света в его сердце разгорелся беспощадным костром, а огненные реки, вытекающие из него, растекались дальше и дальше, горели и горели, разбрызгивая искры. Горячо, аж больно! Не от тьмы, но от ярости.
— Я убью её... — прорычал он. — Бог мне свидетель и судья, я убью болезнь! Я побежду её, никто больше не умрёт, я вылечу город! Спасибо, что сказала мне. Я уже знаю, что исправлю в рецепте...
Майло оборвал себя, заметив голубоглазый взгляд Элейн. Хмурый и подозрительный. Совсем иной. Такой он никогда её не видел.
С таким взглядом смотрят на бродячих безумцев, предрекающих беды на Церковной площади.
С такии взглядом смотрят на блудных детей, разочаровавших опекунов.
— А раньше ты не сильно стремился помогать Риверхиллу, — сказала она.
— Это было раньше. Но никто не достоин такой погибели! Они верят мне сейчас как никогда... они поймут меня, я им помогу!
— Майло! Опомнись. Ты сам говорил, что презираешь большинство из них, — напомнила она. — Ты сам же мстил за меня, отказавшись исцелять их в первые дни. Почему сейчас? Ты точно хочешь их спасти?
Забил церковный колокол, подчёркивая её вопрос. Она не верит, что у них получится? Что у него не хватит сил и знаний?
...я же лучший доктор в городе...
— Элейн... Болезнь начала забирать детей, не успевших ничего совершить. Невинных детей! Разве это воля Божья?! Я лучший доктор в городе, мне будут задавать вопросы. Я сам в себя перестану верить, если перестанут верить в меня. Я им нужен, разве ты не видишь?
— Я прекрасно вижу. Но ты не справишься с болезнью, если последуешь за гордыней. Ты уже упустил столько времени, отказываясь им помогать из-за меня. Поэтому я и спрашиваю — ты точно хочешь их спасти? После того, как они поступили с нами?
Майло замер, как замер и его свет, затаившись в сердце.