Майло не забудет. Во всяком случае, пока жив он сам. А жить ему, скорее всего, осталось не намного больше.
Ибо в душе его прорастал великий план.
Сняв с Элейн злосчастную маску, Майло повесил её на собственную шею. И посыпалась комьями земля под его молитвы.
Над Риверхиллом назрел мрачный купол из туч, пепла и дыма без огня. Стемнело, как в дождливую ночь. Болезнь довольно разгуливала по мёртвому городу удушливыми потоками, погасив в нём каждый огонёк, каждую душу — кроме одной.
Тени перекатывались вслед за Майло, пока он шагал по улицам, обходя и переступая трупы. Смерть скосила и стариков, и женщин, и детей, до единого. Пустые коконы, из которых бабочками вылетели души. Нет смысла вглядываться. Он смотрел только вперёд, в упор, не оглядываясь. Внутренний свет подгонял его, кипятил кровь по всему телу, словно хмель в пьяном угаре.
Майло шёл к площади, к сердцу города, подобно мальчику из любимой легенды. Болезнь захватила Риверхилл, погребла под руинами смерти. Она стремится к новым душам, и потому уйдёт, отправится дальше по стране, по морям и океанам. Она потребует новые города и подомнёт их под себя — но не сейчас.
Она не уйдёт, пока не потребует всех. Пока не заберёт последнюю душу, отказавшуюся умереть.
А, значит, план сработает.
Значит, никто больше не умрёт.
Майло вышел на Церковную площадь и расправил руки, приветствуя тьму:
— Ну, здравствуй!.. — и купол тьмы зарычал в ответ, едва искры его души прожгли туманную пелену. — Вот мы и предстали друг перед другом в истинном обличии... Хочешь завладеть мною, как остальными? — ощерился он злой улыбкой. — Не велик ли у тебя аппетит, дабы посягнуть на кого-то, как я?
...а ты как смеешь посягнуть на убийцу тех, кого не сумел уберечь?..
Ветра сбивали с собственных мыслей, нашёптывали ему иные.
...не многим ты отличаешься от тех, кто покоится ныне под сенью туч...
— Думаешь, я так уж и прост? Ты пыталась сломить меня однажды... дважды не выйдет.
Его болезнь — это чистая тьма. Его магия — это чистый свет.
Это не просто месть за Риверхилл. Это воплощение Чистилища. Бросить факел в скопление угля — и вспыхнет всё в округе, и озарится новая жизнь, топчась на тлеющих костях.
И на Майло из-за самых туч напал чёрный поток, пройдя направленным ударом сквозь грудь. Маска Элейн, висящая на ремнях, перетёрла шею. Защебетали обрывки старого яда. Болезнь чувствует, знает, что задумал он нечто неладное для неё. Майло пошатнулся, но устоял. Не погасил свет, брезжащий сквозь ладони. Искры заново выстрелили из его души, и по воздуху мелкими молниями побежала доселе скрытая магия.
— Ты забрала Риверхилл... Я же заберу тебя.
Майло размахнулся, сжав ладони в кулаки, и, падая на одно колено, ударил ими по земле. Не иглой, не мечом, словно топором обрушился его свет на тёмную стихию. Золотые молнии исчезли столь быстро, как и появились, прорвав небеса. Купол перешёл в движение, закружил, сузился вокруг Майло, царапая до крови, тщетно сметая искры.
И он ударил снова. И молнии снова прорвали смерч, сбив потоки с общего ритма. По земле, повторяя рисунок тех молний, потянулись ослепляющие вены, сжигающие пыль. Болезнь вопила, злилась, душила свет внутри Майло, впившись когтями в сердце и разум.
...вот и край моей жизни...
Пока она не вопьёт в него все свои когти, действовать рано. Надо выждать момент. Пусть нападает.
...до края, до края, до края...
И тогда он нападёт в ответ.
Потоки упорно кусали его, вселяя в тело больше и больше тьмы. Под их тяжестью оно тянулось к земле, каменея, но не слабея. Реки света растекались от рук по поверхности через бороздки и булыжники, словно весь город был живым существом, нуждающемся в исцелении.
...надо продолжать, захватить её всю, до края...
Глубже и глубже вгрызалась стихия. Его сердце слилось с биением сердца чужого, проклятого, рождённого из гнили и ненависти.
Ты не вернёшь прожитые рассветы, словно твердила тьма тысячью голосов. Ты не вернёшь Элейн! Ты не седой пока, но стар душою, раз отказываешься признать неизбежное. Не приведут ни к чему твои старания!
Майло улыбнулся, привычно и упрямо...
...нет, не ты меня...
...и ударил снова.
...это я забираю тебя...
Золотые реки утянуло обратно к рукам, и реки чёрные, что кружили в ветрах, сами потянулись к нему. Со спины Майло выпалил огромный луч, поразивший небеса. Тьма сопротивлялась, но свет притягивал её, заставлял кружить по своим правилам вокруг золотой оси. Дымовые потоки засасывало в искристый водоворот, уходящий в глубины души.