— П-пожалуйста, — пробормотала она, стараясь не подавиться нахлынувшими на неё фальшивыми эмоциями. Она всё ещё дрожала, но теперь это была дрожь агонии. — Больно, — прошептала она.
Он выругался, длинной чередой оскорблений, проклиная и себя и бурю. Он осторожно снял её с колен и опустил на мокрый песок. Ей было слишком больно, чтобы делать что-то ещё, кроме как лежать на спине и пытаться дышать. Дождь хлестал ей в лицо, поэтому она перекатилась на бок и зажмурилась. Она услышала крик Локи, дикий звук, который был гораздо больше похож на её прозвище, чем всё, что она когда-либо делала.
Она не знала, сколько пролежала так, дрожа и промокнув до костей. Но она слышала, как Локи тяжело дышит, находясь вне пределов досягаемости её зрения. Его затруднённое дыхание и ворчание сказали ей, что он боролся, чтобы победить бурю.
И через некоторое время она больше не слышала грома. Небесный огонь не освещал темноту за её веками. И стук дождя по её телу прекратился.
Она открыла глаза, и хотя небо всё ещё было чёрным, она знала, что буря прошла. Локи стоял в нескольких шагах, его плечи поднимались и опускались в такт тяжёлому дыханию, спина слегка выгнута. Она не видела его лица, только поникшие очертания его обычно сильной фигуры.
Горе ушло, но каждая частичка её тела болела так, словно что-то действительно давило на неё. Она чувствовала себя опустошённой, как будто печаль всей жизни прошла через неё за несколько мгновений. Она так и осталась лежать, свернувшись калачиком и дрожа от холода. Чем дольше Локи стоял к ней спиной, тем сильнее закрадывалось сомнение.
Когда он подошёл, то ничего не сказал. Он просто подхватил её на руки и понёс обратно в город. Она подавила инстинктивное желание сказать, что может идти сама, потому что не была уверена, что сможет. Она положила голову ему на плечо и крепко зажмурилась. Ей хотелось обвить руками его шею, но у неё не хватило смелости, она даже не знала, стоит ли этого хотеть.
Это была не её жизнь. Не совсем. Это был всего лишь крюк, прежде чем она вернётся в свой мир, независимо от того, что она думала в муках его поцелуя. Даже если она могла доверять ему, он не мог доверять ей. И это её выпотрошило.
Горечь пробежала по её языку, потому что теперь она ясно видела, что сделала с ним тоже, что Кассий сделал с ней. Она манипулировала, лгала и использовала его, чтобы получить то, что ей было нужно. Она обхватила голову руками и прижала ладони ко лбу, пытаясь отгородиться от этой мысли. По крайней мере, пока она не останется одна.
— Почти пришли, — сказал он низким и хриплым голосом.
Он заботился о ней, даже после того, что она только что сделала.
— Я могу идти, — её собственный голос был хриплым, едва ли выше шёпота.
— Не надо. Просто… пожалуйста, не надо, Роар.
Она не была уверена, имел ли он в виду «не надо идти», или «не надо говорить», или «не надо смотреть вверх» на его жёсткий подбородок и мрачную линию рта. Поэтому она решила, что он намекал на всё вместе взятое, положила голову ему на плечо и закрыла глаза от всего мира.
Первые люди Каэлиры жили там, где пустыня встречалась с морем. Они были горды, как и их создатели, и процветали в дикой стране, где было гораздо больше способов умереть, чем выжить. Но со временем они начали верить, что им не нужны создатели. И они стали брать то, что хотели, и вести себя как заблагорассудится.
— Мифы о происхождении Каэлиры
18
Он никогда себе этого не простит. Она промокла до нитки, её кожа была слишком бледной, тело съежилось, а руки прижаты к груди, словно она защищала своё сердце. Он должен был догадаться в тот момент, когда начался дождь. Она была не из тех, кто вот так просто расплачется, и уж точно не перед ним. Гори всё синим пламенем, он должен был понять. Она оттолкнула его после их последнего поцелуя. С чего бы ей вдруг броситься к нему сейчас?
Но когда её губы коснулись его губ, все остальные мысли вылетели у него из головы. Она так крепко вцепилась в него, что вероятней всего, как он теперь понимал, было из-за боли, которую принёс ей шторм. Она была не в себе, возможно, напугана, а он позволил своему влечению к ней взять верх над своими лучшими инстинктами. Ему потребовалось больше самообладания, чем он хотел бы признать, чтобы даже его поцелуй был нежным, а его желания под контролем. Он хотел поглотить её, прикоснуться и попробовать на вкус каждую частичку её тела, до которой мог дотянуться. И то, как мокрая ткань липла к её коже, только лишь сильнее воспламенило его.