И коноплянка на заре
Сидела в лиственном шатре
И вся была, как в серебре,
В росе холодной утром.
Придет счастливая пора,
И защебечет детвора
В тени зеленого шатра
Горячим летним утром.
Мой друг, и твой придет черед
Платить за множество забот
Тем, кто покой твой бережет
Весенним ранним утром.
Ты, нераскрывшийся цветок,
Расправишь каждый лепесток
И тех, чей вечер недалек,
Согреешь летним утром!
ОТВЕТ НА ПИСЬМО
Сударыня,
Как этот год от нас далек,
Когда, безусый паренек,
Я молотить ходил на ток,
Пахал впервые поле
И хоть порой бывал без ног,
Но рад был этой школе.
В одном со взрослыми строю,
Товарищ их по плугу,
Я знал и полосу свою,
И юную подругу,
И шуткой,
Прибауткой
Под мерный звон косы
Я скрадывал минутки
И коротал часы.
Одной мечтой с тех пор я жил:
Служить стране по мере сил
(Пускай они и слабы!),
Народу пользу принести —
Ну, что-нибудь изобрести
Иль песню спеть хотя бы!
Я при уборке ячменя́
Щадил татарник в поле.
Он был эмблемой для меня
Шотландской древней воли.
Пусть родом,
Доходом
Гордится знатный лорд, —
Шотландской
Крестьянской
Породой был я горд.
Я был юнцом, но и тогда
Обрывки строк в часы труда
Твердил я непрестанно,
Пока подруга юных дней
Не придала строфе моей
И склад и лад нежданный.
Не позабыл я до сих пор
Моей подруги юной,
Чей звонкий смех и быстрый взор
Тревожил в сердце струны.
Краснея,
Не смея
Поднять влюбленный взгляд,
Среза́л я,
Вязал я
Колосьев спелых ряд.
Да здравствует стыдливый пол!
Когда мороз ревнивый зол,
Обняв подругу в танце,
Мы забываем боль невзгод,
Нам сердце жаром обдает
Огонь ее румянца.
Любви не знавший дуралей
Достоин сожаленья.
Во взоре матери своей
Увидит он презренье.
Укором,
Позором
Мы заклеймим того,
Кто не любил
В расцвете сил
На свете никого!
Пусть вы, сударыня, росли
Под кровом дедовским — вдали
От наших изб крестьянских,
Вам незнаком амбар и хлев,
Зато вам по́ сердцу напев
Старинных лир шотландских.
Спасибо вам за ваш привет.
Горжусь таким союзом.
Благодарю за пестрый плед.
Я в нем приятней музам.
Простой наряд страны моей,
Он для меня дороже
Всех горностаев королей
И бархата вельможи.
Прощайте!
Не знайте
Ни горя, ни потерь.
Пусть ссоры,
Раздоры
Минуют вашу дверь!
ЗАСТОЛЬНАЯ
У женщин нрав порой лукав
И прихотлив и прочее, —
Но тот, в ком есть отвага, честь,
Их верный раб и прочее.
И прочее,
И прочее,
И все такое прочее.
Одну из тех, кто лучше всех,
Себе в подруги прочу я.
На свете чту я красоту,
Красавиц всех и прочее.
От них отпасть,
Презреть их власть —
Позор, и грех, и прочее.
Но есть одна. Она умна,
Мила, добра и прочее.
И чья вина, что мне она
Куда милей, чем прочие!
НЕВЕСТА С ПРИДАНЫМ
Дружок мой пленен моим взором и станом.
Ему полюбились мой дом и родня.
Но, кажется, больше прельщен он приданым
И любит червонцы нежней, чем меня.
За яблочко яблоню любит мой милый,
Пчелу свою любит за будущий мед.
И так серебро его душу пленило,
Что в сердце местечка он мне не найдет.
Ему дорога не жена, а приплата.
Любовь для него — не любовь, а базар.
Хитер он, — и я уж не так простовата:
Пускай он попроще присмотрит товар!
Побегов не жди от прогнившего корня,
Зеленых ветвей — от сухого ствола.
Такая любовь ускользает проворней,
Чем тонкая, скользкая нить без узла!
БЕЛАЯ КУРОПАТКА
Цвел ве́реск, и сено собрали в стога.
С рассвета обшарили парни луга,
Низины, болота вблизи и вдали,
Пока, наконец, куропатку нашли.
Нельзя на охоте спешить, молодежь,
Неслышно к добыче крадись, молодежь!
Кто бьет ее в лёт,
Кто взлететь не дает,
Но худо тому, кто добычу вспугнет.
Сметет она с вереска ро́сы пером
И сядет вдали на болоте сыром.
Себя она выдаст на мху белизной,
Такой лучезарной, как солнце весной.