Но однажды в воскресенье, четыре или пять месяцев спустя, Мелвин предложил отправиться на прогулку с детьми. Это произошло потому, что один автомобиль отдали деловому партнеру, у которого, очевидно, украли машину, а на второй автомобиль Ноэль забыла продлить лицензию. Мелвин, как всегда, отнесся к этому снисходительно.
— Просто дай мне пару минут, чтобы собраться, — сказал он.
Ноэль знала, что это означает; она переоделась в коричневые брюки и куртку лесоруба. Самое меньшее, что она могла сделать — помогать в тех, предположительно, незначительных делах, которые так часто оказываются самыми важными. Дети уже были одеты как пионеры.
Мелвин, когда он вновь появился, как и следовало ожидать, затмил всех. Случайный зритель едва ли сумел бы отличить его от Дикого Билла Хикока, тем более, что Мелвин купил большую часть своих забавных одеяний в Штатах или в Торонто.
Пойти мы могли только в лес, потому что для любого другого путешествия понадобилась бы машина. Детям разрешили ходить пешком в школу и из школы, потому что Ноэль заняла твердую позицию, отказавшись возить их на такое короткое расстояние четыре раза в день, независимо от того, что могли сказать и подумать другие матери. Мелвин в свою очередь занял твердую позицию, когда возникла опасность укусов клещей, которые нередко появлялись в траве вдоль дороги.
— Не забудьте, что может пойти дождь, — сказал Мелвин.
Конечно, Ноэль с самого начала испытывала приступы растерянности, и как только они оказались среди белых берез, она обрадовалась, что, по крайней мере, выглядит теперь совершенно иначе — как будто замаскировалась. Кроме того, леса всегда казались немного иными, если входишь в них со всей семьей. То, что происходит, когда ты с семьей, совершенно непохоже на то, что происходит, когда семьи рядом нет. Именно по этой причине переход из одного состояния в другое всегда оказывался настолько потрясающим.
— Подождите, мы еще повстречаем буйвола, — сказал Мелвин детям.
Эгни закричал от восторга, но Джудит засунула пальцы за пояс и насмешливо посмотрела на отца.
— Лассо приготовил, сынок? — спросил Мелвин.
Эгни раскрутил лассо над головой и начала прыгать среди спутанных корней дерева. Джудит тоже побежала, вытянув руки над головой и хватаясь за воздух, как будто она ловила несуществующих бабочек. Никаких бабочек не было. Их почти никогда не бывало.
— Для всего мира я мертв, — спокойно заметил Мелвин, когда двое детей оказались на расстоянии, которое можно было считать безопасным — хотя оно было совсем невелико. — Я утомлен. — В домашнем кругу Мелвин предпочитал консервативные, провинциальные выражения. Он никогда не говорил тех слов, которые использовал на работе.
— Ты кажешься немного бледным, — сказала Ноэль, не оборачиваясь к мужу. Она это заметила еще два дня назад, когда он вернулся из Йоханнесбурга. Какая бы то ни было бледность была совершенно несовместима с обликом бывалого ранчера.
— Я не знаю, что творится, Ноэль, — продолжал он. Она не допускала, чтобы ее имя сокращали или придумывали какие-то прозвища. — Моя голова как будто вот-вот взорвется. Я чувствую себя все хуже и хуже после того февральского скандала в Эдмонтоне.
Ноель казалось, что Мелвин ездил в Эдмонтон чаще, чем куда-либо еще, и это почти всегда приводило к каким-то проблемам, хотя в последний раз, несомненно, было хуже всего, потому что Мелвин до сих пор об этом вспоминал, дрожа от гнева и возмущении. Конечно, речь шла об Эдмонтоне в Альберте, а не об Эдмонтоне Джона Гилпина.
— Тебе, наверное, лучше полежать в постели, — сказала Ноэль. — Я уверена, мы можем себе это позволить.
— И речи быть не может, — сказал Мелвин; его голос, как показалось Ноэль, звучал очень уж мрачно. Мелвин никогда не позволял Ноель искать работу — даже на неполный день. Это был один из тех многочисленных случаев, когда она никак не могла решить — стоит ли радоваться или сожалеть об этом. Ноэль знала, что ей недостает опыта и она толком ничего не умеет.
— Я не могу даже на один день отойти от дел, — сказал Мелвин. — Меня просто вышибут, если такое случится. Даже не думай об этом.
Ноэль предположила, что он, вполне вероятно, совершенно прав. У многих ее местных знакомых мужья были «уволены по сокращению штатов», как теперь говорили.
На мгновение их отвлекло падение Эгни, его ступни и ноги запутались в аркане, словно копыта молодого бычка.
Ноэль мигом подхватила сына. Она уже набралась опыта по этой части — не хуже ярмарочного борца или акробата.