Как и следовало ожидать, она преодолела заросли примерно за полторы минуты и вышла на следующую поляну. Как и предполагала Ноэль, там было тихо и не было мусора — сюда не добирались гуляющие. Деревья казались выше и внушительнее. Здесь был элемент природной архитектуры, элемент тайны. Листва скрывала небо, а мох — землю.
Мох был настолько густым и, очевидно, нетронутым, что в данном конкретном случае наводило на определенные мысли. Ноэль прошла по мху в центр поляны. Дети на время могли потерять из виду родителей, а она почти сразу потеряла Мелвина, оставшегося далеко позади — это расстояние нельзя было измерить ярдами. Ноэль даже не могла расслышать, как он упражняется, срезая ветки — возможно, потому что она не слишком внимательно прислушивалась.
Она достигла деревьев на другом конце поляны; они не подавляли, а успокаивали, казались вполне пропорциональными и совершенными. Но, однако, Ноэль была совершенно уверена, что никогда не проникнет за эту преграду; и она очень хорошо об этом знала. Она понятия не имела, что могла бы там найти, хотя она прекрасно понимала, насколько невелики здесь все расстояния. Она готова была обратиться в бегство.
Но она остановилась. Ноэль уже достигла границ мира — раньше, чем она ожидала. Границу отмечала спутанная проволока — несколько проволок разной толщины были протянуты между наклонившимися подгнившими столбами, у основания которых ползали мокрицы.
И еще там был дом, деревянный, но без соломенной крыши. Довольно большие окна все до одного сияли алмазными стеклами. Фигура из искусственного камня застыла над садовой дверью — и как будто искоса смотрела на Ноэль. Было что-то монашеской в ее облике… Очень опрятная, покрытая листвой изгородь окружала прямоугольный сад, в котором все было идеально до мелочей. Ограда была довольно низкой, и Ноэль могла посмотреть поверх нее в том месте, где ограда тянулась параллельно проволочной границе мира.
Мужчина копал яму посреди одной из клумб. Из-за этого он убрал множество цветов, которые теперь валялись на траве. Точнее, новое углубление следовало бы назвать не ямой, а траншеей. Мужчина был в подтяжках, рубашке и галстуке, как будто взялся за дело только что, без размышлений. Кажется, он носил изящную шелковую рубашку и хороший муаровый галстук. Она оставался единственным живым существом в поле зрения, за исключением маленького зверька, который непрерывно метался вверх-вниз в маленькой клетке около дома. Мужчина сосредоточился на своей работе, и прошло несколько минут, прежде чем он отвлекся от дела.
Что касалось Ноэль, она могла не дожидаться, пока он поднимет голову. Она очень хорошо знала, кто он такой. Если бы проволока была натянута, а не спутана, тогда Ноэль уцепилась бы за ограду, чтобы устоять на ногах.
Ей никогда раньше не приходило в голову, что Джон Морли-Вингфилд может оказаться настолько близким соседом. По крайней мере, это объясняло, куда он так внезапно исчез. Кроме того, если он владеет таким домом, то у него почти наверняка есть жена и семья. Все казалось невероятно нормальным и знакомым. В его клетке даже был какой-то зверек.
Но тем не менее она не могла пошевелиться или отвести взгляд. Случившееся, должно быть, обратило ее в соляной столб, пусть даже только на время, и несмотря на то, что Мелвин должен был, конечно, подойти сзади, сжимая в одной руке нож, а в другой — миниатюрный топорик. Разумеется, этот мужчина, почти наверняка непривычный к непрерывному ручному труду, скоро сделает короткую передышку.
Через мгновение он посмотрел прямо в глаза Ноэль.
Хотя его волосы были в полном порядке, на его лице выразилось беспредельное смущение, в глазах отразился ужас, и они увеличились в размере настолько, что, казалось, никогда не обретут прежнего размера.
Ноэль повернулась и побежала. Как и все люди в таких случаях, она ухитрилась избежать всех опасностей — корней, шипов и ям. Через несколько секунд она промчалась по спокойной и пустынной поляне. Через минуту она забеспокоилась и позвала:
— Мелвин! Мелвин!
Мелвин ответил.
— Здесь, черт побери!
Прежде чем Ноэль смогла его отыскать, она выскочила из зарослей с другой стороны. Дети в ту же минуту прервали игру и направились к Ноэль.
— В чем дело, мамочка? Что-то случилось?
— Я здесь, — проревел Мелвин, выбираясь из зарослей. — Черт возьми!
— Думаю, ваш папочка, возможно, поранился, — сказала Ноэль. — Давайте-ка посмотрим, сможем ли мы ему помочь, верно?
Левая рука Мелвина была залита кровью. Его отличала от большинства людей одна особенность — и правой, и левой рукой он владел почти одинаково. В большинстве случаев он мог управляться и левой, и правой. Ноэль прежде никогда не встречала подобных людей.