— Мы просто должны как можно скорее отвести тебя домой и перевязать. Ты должен прилечь и отдохнуть, и Эгни и Джудит тоже лягут спать — тихо, как мышки.
— Это почему? — спросила Джудит.
Но Эгню согласился и на обратном пути вел себя очень хорошо.
На сей раз Ноэль переживала гораздо дольше, чем в предыдущем случае; и ее нервозность усилили неожиданные осложнения, которые начались после несчастного случая с Мелвином. Ему пришлось остаться дома и проводить большую часть времени в постели, в то время как измученный организм боролся с токсинами; и почти постоянно, все яснее и яснее, он видел, как слабеет, сдается, уступает… Это видение было настолько реальным, что оно передалось и Ноэль.
— Но они не могут просто избавиться от тебя. Это будет просто незаконно.
— У них есть способы и средства. Не заблуждайся на этот счет. Нам придется голодать, Ноэль. Но лучше подойди сюда. Сними это платье…
В конце концов позвонила Мьют. Мелвин лежал в постели с особенно серьезными осложнениями. Строго говоря, то, что он не присутствовал при разговоре, было только к лучшему.
— Как дела у Мелвина?
— Не очень хорошо. Он думает, что инфекция уничтожает его мозг.
— А что ты думаешь?
— Просто понятия не имею. Не могу сказать. Одно за другим все происходит…
— Знаешь, тот человек, о котором ты спрашивала… Тот, которого ты вроде бы встретила у нас на вечеринке?
— Точно встретила, — сказала Ноэль. — Саймон что-нибудь может сказать о нем?
— Саймон никогда о нем не слышал, но это не имеет значения. Дело в том, что я думаю, ты просто выудила его имя из газет. Думаю, тебе приснилось.
— Может, и так, — сказала Ноэль. — Но с чего ты теперь так решила?
— Был преступник с такой фамилией, и очевидно, его дело еще обсуждают. Я прочла о нем в книге о преступлениях, полученной за кукурузные хлопья. Знаешь, сдаешь части коробок — и получаешь книгу… Саймон собрал коробки и отправил. Такое может сделать только адвокат. Уильям Морли-Вестол. Он жил на Кенсингтон-Сквер.
— Как его звали? — чуть слышно переспросила Ноэль.
— Уильям Морли-Вестол. Это имя ты мне назвала.
— Я тебе назвала совсем другое имя. Это ты перепутала, Мьют.
— Я уверена, что запомнила правильно.
— Ну, ты ошиблась. И все-таки, что в конце концов с тем парнем случилось?
— Его отправили в Бродмур. Наверное, его уже в живых нет. Это было давным-давно. Теперь их там держат только несколько месяцев, а потом — всё… Саймон говорит, что это неправильно. Но люди все еще спорят о том деле. О нем постоянно упоминают в новостях. Уверена, именно там ты его и увидела.
— Наверное, так, Мьют. Но сейчас у меня нет времени думать о таких вещах.
Но конечно, было трудно думать о чем-то другом. Мужчины и их мечты! Одного мужчину мечты доводят до преступления, очевидно ужасающего. Другого — обессиливают и запутывают, почти наверняка приводя к краю пропасти и его самого, и его семью.
Катастрофа была не мгновенной, потому что имелись разрозненные сбережения, которые можно было собрать, но в конце Мелвина пришлось отправить в больницу. Вероятно, это стоило бы сделать раньше, если бы была такая возможность…
Ноэль начала читать рекламные объявления о найме на работу в местной газете; она покупала разные издания, пока еще не очень часто. Она даже просматривала объявления и маленькие афиши в витринах магазинов.
Неделя проходила за неделей, и поскольку требовалось проявлять все больше благоразумия, это становилось все труднее. Ноэль подозревала, что врачи сбиты с толку, хотя, конечно, они никогда так не говорили. Конечно, она сама начала верить, что жизнь сбивает с толку — ничего подобного она прежде не испытывала. Было почти невозможно решить, какие шаги следует предпринять.
Джудит начала болеть, сразу двумя или тремя болезнями; она прямо давала понять, что проблема связана с ее беспокойством о папочке и сомнениями насчет мамочки. Эгни, с другой стороны, успокоился и стал очень миленьким мальчиком. Примерно так молодой бычок перестает буйствовать и бодаться. Ноэль начала понемногу доверяться ему; в мелочах она могла на него положиться. Раньше она никогда не могла говорить с ним, внушать любовь к себе, верить ему.
Однажды ночью зазвонил телефон. Было уже гораздо позже одиннадцати.
— Встань, пожалуйста, любимый, — сказал Ноэль Эгни, который опустил голову ей на колени. — Всего на секунду.