Почти сразу же она поняла, что женщины тоже там работали — с пишущими машинками, арифмометрами, компьютерами. Ноэль помнила все эти вещи еще с тех времен, когда сама работала в конторах — как до сих пор работала Мьют.
Шум показался бы достаточно сильным любому слушателю-человеку; но Ноэль вскоре поняла, что, вероятно, шум был практически ничтожным, если учесть, сколько всего там, внизу, творилось. Сравнение со средней современной стройплощадкой снова пришло ей на ум. Шум должен был быть гораздо, гораздо громче. Ноэль была в этом убеждена. Возможно, это была самая тревожная мысль из всех, посетивших ее в день похорон мужа.
Ноэль развернулась и встала спиной к садовой ограде. Она смотрела во все стороны, ища мужчину, который бросил ей вызов в этом странном испытании в день погребения.
Джон Морли-Вингфилд, как и спутанная проволока, исчез без следа. Теперь он стал таким же нереальным, как его имя.
Конечно, несмотря на его слова, он мог просто не преодолеть последние заросли, возможно, он предпочел уйти, чтобы спасти свой костюм; возможно, даже отступил, не рискнув дальше пробираться по мху, и решил подождать Ноели на «домашней» стороне прсловутой поляны.
Его дело в каком-то смысле было сделано. Ноэль лично убедилась, что никакого деревянного дома с огромными окнами в самом прямом смысле слова не существовало. Возможно, и впрямь мистер Морли-Вингфилд занимался имущественными спекуляциями, он снес свой дом, чтобы открыть на этой территории фабрику или создать бизнес-центр. Большинство друзей Мелвина не увидели бы в этом ничего предосудительного, а некоторые добавили бы, что это начинание создало бы новые рабочие места, тем самым способствуя прогрессу.
Воздух становился все более влажным, небо потемнело. Только теперь Ноэль поняла, что уже очень поздний час. Возможно, ее сильно встревожило и то, что в такой час столько людей еще работают.
Происходящее можно было назвать только проливным дождем. Ноэль подумала, есть ли выход из леса справа от поляны — может, там можно срезать дорогу… Она не испытывала желания никогда в жизни, короткой или длинной эта жизнь окажется, снова рассматривать те кучи полусгоревшего или промокшего мусора в том месте, где останавливались люди; видеть импровизированные сидения, покрытые надписями, рисунками и вырезанными инициалами.
Но поворот направо, в неизвестное, и последующее путешествие по мшистой поверхности — это было бы уже чересчур; Ноэль решила, что нового опыта ей и без того хватит надолго. Поляна могла показаться ей сравнительно неинтересной, но даже в пригородном лесу прогулка в темноте может стать неожиданно опасной, как нередко повторял бедный Мелвин. Ноэль искренне верила, что Мелвин в подобных случаях зачастую был совершенно прав.
В самом деле, размышляя таким образом, Ноэль почти пересекла густой; на сей раз казалось куда менее вероятным, что там прячутся пиявки и пресноводные скорпионы — зато можно было поверить, что болото, скрытое под мхом, поистине бездонно. Может, Джон Морли-Вингфилд просто провалился вниз в особенно топком месте?
К тому времени она уже пробиралась через кусты, которые стали почти узнаваемыми. И теперь шум дождя стал достаточно громким, чтобы заглушить слабый гул и стук сверхурочной работы.
Ноэль не могла сдержать крик. Шиповник прямо перед ней был все еще забрызган и пропитан кровью; в точности как тогда, когда она в последний раз его видела. Недели и месяцы дождя словно бы не имели ни малейшего значения.
Вверх по склону, прочь от гниющего мусора, вниз по более ровному склону, мимо белых берез — Ноэль мчалась прочь, прикрывая глаза и мечтая избавиться от тяжелых туфель. Она очень удивилась, обнаружив свой дом на прежнем месте.
Но она не вошла в дом: отчасти потому, что там вскорости мог появиться и мужчина; отчасти потому, что, в конце концов, там до сих пор мог быть Мелвин (предполагалось, что мертвым требуется сорок дней, чтобы покинуть свое прежнее обиталище); а отчасти, возможно, и по более сложными причинам.
Вместо этого Ноэль пошла к дому Кей Штайнер. Хотя она и устала после тяжелой пробежки вверх и вниз по склонам холмов, шла она все-таки быстро и легко. Но, конечно, теперь уже слишком темно — и наверное, соседи не могут по-прежнему следить за ней, отвлекаясь от телевизоров?
— Я передумала. Могу я остаться на ночь? Пожалуйста…
— Конечно, можешь, дорогая. Я всегда думала, что так будет лучше. Я очень не хотела оставлять тебя в том мрачном доме.
— Да, это был мрачный дом, не так ли?
Кей Штайнер посмотрела на Ноэль.