— Мои люди попробуют вас немного развлечь, сэр аббат, — сказал Робин, снова садясь рядом с королем, — и вы сами увидите, что ни наши развлечения, ни наш несколько странный образ жизни не таят в себе ничего предосудительного; прошу вас как о милости, когда вы увидите доброго короля Ричарда, скажите ему, что веселые братья из Шервудского леса не опасны для честных саксов и не злы по отношению к тем, кто сочувствует неизбежным горестям их трудной жизни.
— Будь спокоен, храбрый йомен, его величество узнает обо всем, что здесь происходит, как если бы он сам на моем месте отобедал у тебя.
— Вы, сударь, самый любезный аббат, который мне встречался в жизни, и я счастлив, что могу обращаться с вами как с братом. Теперь соблаговолите обратить внимание на моих лучников: меткость у них ни с чем не сравнимая, и, чтобы вас развлечь, я уверен, они покажут чудеса.
Люди Робина начали стрелять из лука, причем рука их была настолько тверда, а глаз так меток, что король похвалил их с истинным удивлением.
Стрельба длилась уже около получаса, когда появился Красный Уилл, сопровождаемый Марианной и Мод; обе они были одеты в амазонки из зеленого линкольнского сукна, и при каждой были лук и колчаны со стрелами.
Вслед за ними появились Барбара, Уинифред, прекрасная Лили и очаровательные жены молодых Гэмвеллов.
Король широко открыл глаза и, не говоря ни слова устремил свой взгляд на прекрасные лица, раскрасневшиеся под его взглядом.
— Сэр аббат, — сказал Робин, беря за руку Марианну, — представляю вам царицу моего сердца, мою любимую жену.
— Ты можешь смело добавить — королеву твоих веселых лесных братьев, славный Робин, — воскликнул король, — и ты прав, гордясь тем, что внушил любовь этому очаровательному созданию! Милая дама, — продолжал король, — позвольте мне в вашем лице приветствовать владычицу большого Шервудского леса и выразить вам поклонение вашего верного подданного.
Сказав это, король опустился на одно колено, взял белую ручку Марианны и почтительно коснулся ее губами.
— Вы очень любезны, сэр аббат, — скромно ответила Марианна, — но соблаговолите вспомнить, прошу вас, что человеку в святом обличье не пристало склоняться перед женщиной, только Богу вы можете принести подобное свидетельство покорности и уважения.
«Она прочла мне мораль, достаточно сложную для жены простого лесника», — прошептал король, возвращаясь на свое место поддеревом Встреч.
— Сэр аббат, а вот и моя жена! — закричал Уилл, увлекая Мод вслед за Ричардом.
Король посмотрел на Мод, а потом с улыбкой сказал:
— Эта прелестная особа и есть, несомненно, та дама, которая оказала бы честь королевскому дворцу?
— Да, сударь, — сказал Уилл.
— Ну что же, милый друг, — продолжал Ричард, — я разделяю твое мнение, и, если тебе угодно мне это позволить, я поцелую прекрасные щечки твоей любимой.
Уильям улыбнулся, король принял это за разрешение и галантно поцеловал молодую женщину.
— Позвольте сказать вам на ухо одно слово, сэр аббат, — сказал Уилл, подходя к королю, который охотно склонился к нему. — Вы человек со вкусом, — продолжал Уилл, — и отныне вам нечего бояться в Шервудском лесу. С сегодняшнего дня, когда бы случай не забросил вас к нам, вам всегда будет оказан сердечный прием.
— Спасибо за любезность, добрый йомен, — весело ответил король. — Ах, но кого же это еще я вижу? — воскликнул Ричард, увидев сестер Уилла, подходивших к нему в сопровождении Лили. — Ну, ребята, ваши дриады — настоящие феи. (Король взял за руку юную Лили.) Святой Девой клянусь, — прошептал он, — вот уж не думал, что может быть на свете женщина, столь же красивая, как моя нежная Беренгария, но, душой клянусь, я вынужден признать, что эта девочка не уступает ей чистотой и красотой. Милая моя, — сказал король, пожимая крошечную ручку, — ты выбрала суровую жизнь, лишив себя всех развлечений, столь свойственных твоему возрасту. Ты не боишься, бедное дитя, что бурные ветры в этом лесу задуют слабый огонек твоей жизни, как они ломают хрупкие цветы?
— Отец мой, — спокойно ответила Лили, — ветер приноравливается к величине кустов; самые слабые он щадит. Здесь я счастлива: человек, который мне дорог, живет в этом старом лесу, и рядом с ним я беды не знаю.
— Ты права, не скрывая любви, если твой любимый достоин тебя, нежное дитя, — ответил Ричард.
— Он и большей любви достоин, чем моя, отец мой, — ответила Лили, — но я тоже люблю его как только могу.
Сказав это, молодая женщина покраснела; большие голубые глаза Ричарда смотрели на нее так пламенно, что ей стало невыразимо страшно, она потихоньку отняла у него руку и села рядом с Мод.
— Признаюсь тебе, мастер Робин, — сказал король, — что во всей Европе не найдется королевского двора, который может похвалиться тем, что вокруг его трона собралось столько красивых молодых женщин, сколько я вижу вокруг нас. Я видел женщин разных стран, но нигде не встречал такой полной сладостного спокойствия красоты, как у саксонских женщин. Будь я проклят, если свежие лица, которые окружают меня, не стоят сотни красавиц Востока или любых других стран.
— Счастлив слышать это, сэр аббат, — ответил Робин, — вы еще раз доказываете мне, что в ваших жилах течет чистая английская кровь. Я не могу быть судьей в столь деликатном вопросе, ибо мало путешествовал и дальше Дербишира и Йоркшира почти ничего не знаю. И все же я вместе с вами склоняюсь к мнению, что саксонские женщины — самые красивые в мире.
— Ну, конечно, самые красивые, — решительно подтвердил Уилл. — Я проехал по большей части французского королевства и могу подтвердить, что не встретил ни одной девушки или женщины, которую можно было бы сравнить с Мод. Мод — идеал английской красоты, вот мое мнение.
— Вы служили? — спросил король, внимательно глядя на молодого человека.
— Да, сударь, — ответил Уильям, — я служил в войсках короля Генриха в Аквитании, Пуату, Арфлёре, Эврё, Бове, Руане и во многих других местах.
— Ах, вот как! — воскликнул король, отворачиваясь из опасения, что молодой человек может его в конце концов узнать. — Робин Гуд, — обратился он к своему хозяину, — ваши люди приготовились продолжать состязания; мне бы очень хотелось посмотреть на их упражнения.