- Мы провалились в воздушную яму, и Ваша… коллега… стала беспокоиться… - мямлит девушка по имени Елена, судя по ее бейджику.
- Кажется, у нее паническая атака. Она никого не слышит, только кричит, - продолжает стюардесса, нервно кусая губы.
- Мы с ней не можем справиться, - тихо произносит Танечка, а во взгляде читаю: «Умоляю, сделайте что-нибудь».
Не могу отказать красивой девушке. Ухмыляюсь, делаю волну бровями. Типа, милые, не волнуйтесь. Перед Вами настоящий мачо. И не такие проблемы решал. Несмотря на боль в руке, в которую вцепилась Ада, поворачиваюсь к ней. Свободной ладонью хватаю за плечо и легонько встряхиваю.
- Все хорошо, Аделаида Генриховна! – пытаюсь поймать зрительный контакт.
Никакой реакции. Смотрит сквозь меня и продолжает истошно орать. Трясу чуть сильнее. Не помогает. Даю легкую пощечину. Должно отрезвить. Нифига. А у меня уже предплечье немеет, так его сжали пальцы Фридиной.
Твою ж, что делать? И тут меня посещает совершенно идиотская мысль.
Хватаю Аду рукой за шею, притягиваю к себе и впиваюсь в ее раскрытый рот поцелуем. Требовательно втягиваю губы. Язык ныряет внутрь. Глаза Фридиной становятся еще круглее, а потом… Происходит то, чего я никак не ожидал.
Ада отпускает мое предплечье и обвивает руками мою шею. Зарывается пальцами в волосы. И отвечает на поцелуй. Страстно, неистово. Будто в последний раз. Наши языки сплетаются в бешеном танце. Ее, что муж не целует? Что так на меня набросилась?
Фридина прижимается ко мне всем телом, и я чувствую, что да, сиськи у нее есть. Не меньше двоечки. И эта с***а начинает стонать мне в губы. Да так, что у меня член начинает дергаться в штанах. Все, этот цирк пора заканчивать. Разрываю наш поцелуй.
Фридина все также держит меня за шею, ерошит волосы. Глаза закрыты. Голова слегка запрокинута. Ротик приоткрыт. А у нее красивые губы! Или это я постарался, зацеловал?
- Извините, - раздается робкий голосок.
Поворачиваюсь. Танечка. Губки поджаты. В глазках слезы. Сжимает стакан с водой своими тонкими пальчиками, а рука дрожит.
- Спасибо, Танечка! – ласкаю девочку улыбкой и забираю у нее напиток.
- Ада, выпей водички, - протягиваю бокал Фридиной.
Она открывает глаза, захлопывает свой, как выяснилось, чувственный, рот. Берет стакан из моих рук и… Со всего размаху влепляет мне пощечину.
- Что Вы себе позволяете! Я – замужем! – взвизгивает на весь салон.
Я тихо офигеваю.
- Ада, Вы же сами на меня набросились, как течная су… - но договорить она мне не дает.
Окатывает водой из стакана и начинает вопить:
- Робин, я на Вас в суд подам за попытку изнасилования!
- Чего? – вспыхиваю я. – Да я бы на тебя даже после ящика водки не полез!
- Идиот! Мужлан! – орет Ада.
- Стерва! – выпаливаю я.
Только народ успокоился, как на нас снова устремляются взгляды пассажиров. Вот только ареста на борту мне сейчас не хватало. Потому выдергиваю неадекватную дамочку из кресла, перебрасываю через плечо и тащу в туалет. Ада брыкается, бьет меня кулачками по спине. Сыплет угрозами, что пожалуется мужу и обещаниями подать заявление в прокуратуру.
Ни то, ни то меня вообще не волнует. Особенно ее муж, которого соплей перешибешь. Что он мне сделает? Тоже визжать будет?
А суда я не боюсь. У меня полно свидетелей, целый салон бизнес-класса. И Танечка. Эх, расстроил я девочку.
Осторожно спускаю Аду на пол. Наклоняю над раковиной. Набираю полную пригоршню ледяной воды и умываю ее, как запачканного в сметане котенка. Дамочка фыркает, пищит, но постепенно успокаивается.
Вытираю лицо Фридиной полотенцем. Она выхватывает его у меня из рук.
- Я сама, - фыркает.
Затем бросает взгляд в зеркало, быстро поправляет волосы. Нацепляет очки, и задрав нос, выходит в салон.
Выдыхаю. Ну, Строгих, ну гендир, я тебе припомню эту командировку. Одной премией не отделаешься. Понимаю, что мне срочно нужно выпить. Осторожно проскальзываю в помещение, где стюардессы держат тележки с напитками. И обнаруживаю там Танечку. Везение на моей стороне!
- Вы?! – вскрикивает она то ли удивленно, то ли радостно.
- Тссс! – прикладываю палец к ее пухлым губкам. – Танечка, налейте мне чего-нибудь выпить. И желательно градус повыше.
Улыбаюсь обворожительно, наклоняю голову. Щечки девушки алеют, как маков цвет.
- Конечно, господин… - она хлопает глазками.
- Просто – Григорий, - беру ее ручку и чуть касаюсь губами тонких пальчиков. – Малышка, плесни мне виски. Чистый.
Губку прикусила, задышала часто. Все, поплыла. Наливает в хрустальный стакан напиток, а сама стреляет в меня глазками.