Я покрепче ухватил его за руку, потянул за собой. Он упирался, сопел, и, когда начал бороздить ногами по земле, я обернулся и пнул его коленкой. Я был сильнее Яшки, но, протащив его метров двадцать, изнемог и в бессилии еще раз поддал ему коленкой. Отпустив Яшку, я пошел дальше не оглядываясь. Раньше такое на него действовало. Я рассчитывал, что он, постояв, потащится следом за мной. Так было прежде.
Но шагов за спиной не слышно. Я не выдержал и оглянулся. Мало, оказывается, я знал Яшку. Он уходил от меня в степь.
Я сидел на земле и смотрел ему вслед. Он ни разу не обернулся. Вот-вот Яшка затеряется в ковылях. Я встал, забросил на плечи рюкзак и бросился его догонять.
— Яшка-а!
Он остановился. Я подбежал, сел на землю у его ног.
— Ты куда?
— Пока на островок.
— Домой не вернешься?
— Не вернусь.
Я не видел его лица, но чувствовал: Яшка не вернется в поселок, хоть режь его на куски. Этого Яшку я не знал.
— Все равно ты вернешься к людям.
— Не вернусь!
Я не знал, что еще ему сказать. Я подтолкнул ногой рюкзак.
— Возьми! Там еды дня на три… — Встал и пошел к дороге.
Яшка остался стоять на прежнем месте. Рюкзак лежал у его ног.
Вечером на машине я приехал в поселок. Ужинали мы вместе с отцом. Он вернулся накануне.
После ужина я вышел на крыльцо. На перилах и на ступеньках сидели Шпаковские — оба в новых тюбетейках, — Сашка Воронков, Шутя.
— Долго ты пробыл, — сказал младший Шпаковский. — Как там Страмболя?
Шутя, сидевший на ступеньке, добавил:
— Страмболенок все чирикает?
— К Яшкиной матери надо сходить. Яшка не вернется, — ответил я.
ЯШКА — БОРЕЦ С ОГНЕМ
Яшка вернулся. На третий день после моего возвращения.
Он ворвался во двор к Шуте. Мы, сложив из кизяков ворота, пасовали наш мяч с латаной-перелатанной покрышкой.
За Яшкой — так же тяжело — вбежал Сашка Воронков, размахивая сандалией. Другая была на ноге. Следом прибежали близнецы-чижики.
— Чего вы за мной увязались? — сердито крикнул Яшка. — Ты, Сашка, зови Шпаковских! Чижики, зовите всех, кого встретите по дороге!
Шутя хмыкнул: дескать, с каких это пор трепача Страмболя стали слушаться на 3-й Геологической?
Я во все глаза смотрел на Яшку.
Яшка не заметил моего остолбенения и Шутиного хмыканья.
— В степи пожар! — крикнул Яшка. — Горит хлеб… совхоза имени Семилетки. Возле вышек! Где отец Петьки Боровского ищет уголь!..
— У вас столбняк? — спросил Шутя у Сашки и чижиков. — Вас куда послал Яшка?
По дороге к дому я заскочил во двор управления. Может быть, наткнусь на кого-нибудь из ребят.
В углу котлована было пусто: мы узнали о пожаре едва ли не последними.
Пробегая мимо раскрытого окна кабинета Климова — Танькиного отца, управляющего Жаманкайской промышленной разведкой, — я остановился. Климов кричал в трубку:
— Посланы на пожар семь тракторов! Три бульдозера! Все, что я могу! Людей дал!
Собственно, оповещать о сборах было некого. Все взрослые усаживались на машины, что вереницей выстроились возле управления. Колонна тронулась, покуда мы бегали по дворам и собирали лопаты. Я не очень-то был уверен, что нас возьмут с собой. Пожар, скажут, не игрушки.
Сборами командовали я и Шутя. Не хватало двух штыковых лопат. Я послал Сашку Воронкова попросить лопату у бабки Зеленчихи, а за второй побежал домой. У ворот меня догнали братья Шпаковские.
— Димк! Постой!
— Ведра брать?
— Я там не был! У Яшки спросите, есть ли вода на пожаре.
— Нашел у кого спрашивать! У Страмболя!
— Спросите у Яшки! Он был на пожаре! Он приехал за нами!
— Ну и что?
— Идите к Яшке! — заорал я.
Шпаковские повернули обратно. Я смотрел им вслед.
Я-то знал: нелегко Яшке было вернуться в поселок. Я передал ребятам его «не вернусь». По дороге в поселок он наверняка кусал губы, знал — скажут: Страмболя, как всегда, не сдержал слова!
А Яшке — ох, я-то его знаю! — хотелось геройствовать на пожаре. Да так, чтобы мы после узнали обо всем и сказали: «Страмболя не слюнтяй!»
Я представил себе, как Яшка шел к поселку, а навстречу ему машины и бульдозеры. Как бегал он по дворам, собирая мальчишек, которые после его возвращения из экспедиции N не ставили его ни в грош и звали трепачом и предателем. А мне хотелось сейчас, чтобы Яшку поняли и поверили в него, как поверил я.
Когда я прибежал к углу 3-й Геологической и улицы Ферсмана, там возле кучи лопат, готовые в дорогу, толпились ребята. Яшка сидел под забором чуть в стороне. Шпаковские рядом с ним примостились на перевернутых ведрах и расспрашивали о пожаре. Я был рад за Яшку.