— Я рад, — Доминик послушно растянулся на животе, вытянув руки вдоль тела. — А вот записей почти нет — только те, что крутят на радио. Поэтому у меня всегда полные залы — люди знают, что я всегда пою разные песни, и концерты не похожи один на другой. Но я это делаю не ради популярности. Просто мне кажется, что так… Правильней, вот.
— Да, — согласился Джерри.
Удобнее всего было бы сесть Доминику на бедра, но тревожить натертую кожу не хотелось Джерри сел на колени рядом с ним, и налил на руки немного массажного масла, что поставил на тумбочку Додди. Чуть подождал, пока оно нагреется, и провел по всей спине широким, мягким движением, нанося масло. Доминик вздрогнул, судорожно втянув воздух. Под пальцами струнами натянулись натруженные мышцы. Джерри еще пару раз огладил его от шеи до копчика, а потом начал по-настоящему массировать, с каждым движением усиливая нажим, разогревая, убирая зажимы и напряжение.
Доминик кряхтел, стонал, мычал и ерзал по простыне, нисколечко не пытаясь контролировать собственные эмоции, а, наоборот, выплескивая их все до капли. Джерри стискивал зубы, вминал в податливое тело пальцы и отчаянно старался не думать о неизвестном массажисте, который имел возможность наслаждаться всем этим великолепием минимум два раза в месяц.
— О да, вот тут! — в очередной раз простонал Доминик, вскидывая от избытка чувств задницу, и Джерри чуть не зарычал от возбуждения и непрошенной ревности.
— Что, прямо тут? — Джерри с силой сжал руками ягодицы, сперва все же плеснув на красную, поврежденную кожу заживляющей мази. — Или твой массажист вот так каждый раз делает? — и, проведя между ними, надавил на анус, проникая в горячую тесноту холодным пальцем.
— Ох, бля! — Доминик резко подскочил и вскинул на него полный негодования и непонимания взгляд. — Твою мать, — простонал, снова падая лицом в подушку. — Вот ревнивый хрен! Ты хоть член мой потрогай — мягкий же совсем… Был. — Он поерзал, уже осознанно потираясь о простыню пахом. — Если хочешь знать, я о сексе вообще не думал, — проворчал приглушенно.
— Прости, — Джерри резко остыл, мысленно отругав себя, и убрал руку, — но ты выглядишь так… — он оседлал-таки бедра Доминика, благо после мази кожа полностью зажила, и потерся о них пахом, демонстрируя Доминику свое возбуждение. — Я и не знаю, как твой массажист держится, если ты каждый раз так стонешь. И дай-ка я твою поясницу посмотрю.
Следующие несколько минут были наполнены сопением Джерри и стонами и вздохами Доминика — вправлять смещенные позвонки и разминать сведенные судорогой мышцы было трудно и болезненно.
— Мой массажист делает свою работу, — чуть запоздало проинформировал его Доминик. — И, как мне кажется, он натурал. По крайней мере ни одной попытки посягнуть на мою задницу, в отличие от тебя, он не сделал. А вот ты халтуришь, — он обернулся и лукаво глянул на Джерри из-под спутавшейся влажной челки. — Первое правило массажа: начал что-то разминать, закончи, прежде чем переходить дальше. Поэтому поясница — это, конечно, хорошо, но моя бедная задница чувствует себя брошенной.
— Первое правило массажа, — протянул Джерри, улыбнувшись, — двигаемся от периферии к сердцу.
И слез со Доминика, начав неспешно массировать ноги, от кончиков пальцев и до ягодиц. Возражений и обиженного шипения он не слушал, на попытки брыкнуться внимания не обращал. Впрочем, сопротивлялся Доминик не долго, и очень скоро покорно вытянулся на простыне, чуть постанывая, когда пальцы Джерри добирались до особенно уставших мышц, и мурлыкал, когда спазмы отступали.
— Джер-р-р-ри, — промурчал он наконец довольно. — Ты сейчас добьешься того, что я усну, не дождавшись самой важной части массажа.
— Да? — вздернул бровь Джерри. — Будет очень жаль… Придется идти в ванную, и там одиноко… мечтать о твоей заднице, — и он невесомо пробежался пальцами по смуглым от загара ягодицам, — той, что не булочки.
И тут же легко прикусил скользкую от масла кожу на крестце, не до боли, а лишь дразня.
Доминик вздрогнул и заинтересованно пробормотал:
— Я бы подглядел. Интересно, как ты это делаешь. Только чтобы ты не знал, что я вижу, а то опять начнешь краснеть, бледнеть и в итоге сбежишь.
— Тогда закрывай глаза и начинай сопеть, — от неожиданной эротичности всплывшей в воображении картинки, как он дрочит в ванной, а Доминик смотрит на него, неспешно поглаживая себя, перед глазами заплясали черные точки. — Спокойной ночи.
— Ага-а, — протянул Доминик и крутанулся под ним, переворачиваясь на спину и опуская веки. — Уже. Десятый сон, — он облизнул губы и уставился на Джерри из-под опущенных ресниц.
— Ну что ж, — деланно вздохнул Джерри.
Он не стал слезать с бедер Доминика, только чуть откинулся назад. Первое движение руки по уже возбужденному члену далось нелегко, потому что совсем некстати вспомнилось выражение лица Мишель, когда она застала его за подобным, но Доминик смотрел на него совсем по-другому. Не было ни брезгливости, ни презрения — только неприкрытое желание. Член в руке дрогнул, наливаясь кровью, и Джерри, охнув, снова двинул рукой…
Доминик не двигался — лишь скользнул теплыми ладонями на бедра, и закрыв глаза, Джерри почти сумел расслабиться — почти, потому что пристальный хьюзовский взгляд горел на коже, проникая в кровь и нервы, заставляя первую кипеть, а вторые — дрожать от смущения и обострившегося во много раз удовольствия. Доминик был прав — Джерри краснел, бледнел и пару раз малодушно думал о том, чтобы это все прекратить, но стоило пальцам на его бедрах конвульсивно дернуться, а распластанному под ним телу — задрожать от возбуждения, как стыд и неловкость вдруг куда-то испарились, вырвавшись из горла громким стоном.
Но вскоре пальцев на члене стало решительно мало. Джерри поерзал задницей, но нужных ощущений это не принесло. Но Доминик догадливо передвинул руку с его бедра выше, погладив яйца и промежность и надавливая на анус. Расслабиться получилось почти сразу, и Джерри выгнулся, насаживаясь на пальцы, зажмуриваясь от острого удовольствия, рождающегося на кончиках хьюзовских пальцев и отдающегося в член.
Доминик согнул пальцы, надавил, потёр, и удовольствие прошило все тело с головы до пят, прокатившись жаркой волной. Джерри честно хотел высвободиться, насадиться на подрагивающий под ним член, но всей его тренированной годами выдержки не хватило, чтобы сняться с так правильно ласкающих внутри пальцев и остановить собственную ладонь.
Но ощущения были слишком сильными, а оргазм — таким близким. Джерри прогнулся навстречу пальцам внутри себя, почти ложась Доминику на грудь, и со стоном кончил, заливая его живот горячей, густой спермой.
— Прости, — прошептал, приподнимаясь, и потянулся к подрагивающему от возбуждения хьюзовскому члену.
Доминик выгнулся навстречу, подбросив его вверх, и безжалостно выдернул пальцы из ещё сокращающейся задницы, накрывая пальцы на члене. Он кончил почти мгновенно, брызнув спермой далеко на грудь, застонал отчаянно и хрипло и с силой притянул к себе Джерри свободной рукой, слепо тычась губами в губы.
Они целовались еще долго, пока сперма между ними не начала остывать, противно стягивая кожу, а от непривычной позы у Джерри не затекли ноги. Кое-как вытерев их полотенцем, он со стоном скатился со Доминика и устроился рядом, вытягивая ноги.
— В следующий раз в роли зрителя я, — пробормотал и тут же снова покраснел, вспомнив, как однажды стал случайным свидетелем подобной сцены.
— Заметано… — кивнул Доминик и подкатился ему под бок, закидывая на него сразу и руку, и ногу. — А теперь спать… — объявил довольно и закрыл глаза.
Джерри улыбнулся, чмокнул его в висок и крепко обнял обеими руками.
Чтобы уснуть обоим потребовались считанные секунды.
* * *
— Не понимаю, что значит — объект на просмотре? — Джерри с силой грохнув кулаком по столу, отчего сидящий за ним сухонький банкир вздрогнул. — Ну так отмените этот его просмотр. Я дам в два раза большую цену!