— И это должен быть мужчина, — добавила Барбара.
— Это несколько ограничивает список возможных кандидатур, усмехнулся Авери.
— Может, даже больше, чем тебе кажется, — улыбнулся в ответ Барбара.
Тому эта идея явно не нравилась.
— Нам вовсе не нужен фюрер. Мы же взрослые люди… я надеюсь… мы всегда можем обсудить проблему и вместе выбрать подходящее решение…
— При чрезвычайном положении, — заметила Барбара, — от совета из четырех человек нет никакого толку.
— Ну, у нас же нет пока чрезвычайного положения, — возразил Том. Почему бы нам не устроить себе демократию?
— Потому, мой милый Том, что с момента, как мы оказались здесь, и до черт знает какого времени, у нас чрезвычайное положение.
— Боюсь, она права, — кивнул Авери. — Одному из нас, для блага остальных, придется стать деспотом. Если хочешь занять этот пост — в добрый час. Уверен, что порой он будет весьма непопулярным.
— Минуточку! — воскликнула Барбара. — Ты забыл о принципе выборности. Мы с Мэри должны иметь право голоса.
— Давайте не будем усложнять… — Том тяжело вздохнул. — Кстати, почему бы не установить диктатору испытательный срок? Например, три дня.
— По–моему, вполне разумно, — сказала Мэри. — Если нам не понравится, мы всегда можем попробовать что–нибудь другое.
— Это, конечно, так, — улыбнулся Авери, — есть только одно «но». Мы не знаем, сколько длится здешний день.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Мэри.
— В зависимости от скорости обращения планеты вокруг своей оси, день здесь может быть как много больше двадцати четырех часов, так и много меньше. Нам придется его измерить.
— Раз уж мы затеяли подобные игры, — сухо сказал Том, — то ты и будешь руководителем нашей экспедиции. Я только надеюсь, что ты не забыл дома свой пакет молочной каши с инструкцией.
— Тогда решено, — подхватила Барбара. — Теперь мы в деле…
— Минуточку. — Авери вовсе не считал вопрос решенным. — Прежде чем меня назначить, узнайте сначала, чем это вам грозит. Если вы сделаете меня руководителем, то я буду требовать от вас безоговорочного выполнения моих приказов… и не просто выполнения, а с энтузиазмом. Если вам покажется, что я не прав — так и скажите, на если я не изменю своего решения, значит, вы должны его выполнить… Мне очень жаль, но, по–моему, сейчас иначе нельзя. Понятно?
— Зиг хайль! — воскликнул Том, но в его голосе слышалось облегчение.
— Концлагеря начнутся потом, — улыбнулся Авери. — А теперь первый приказ: мы должны все время оставаться в поле зрении друг друга. Это ясно? Причина, на мой взгляд, совершенно очевидна. Мы не знаем, какие опасности грозят нам на этой планете, и потому не можем рисковать.
— Некоторые вещи мужчины и женщины привыкли делать не на виду у всех, — заметила Барбара.
— Больше таких вещей нет, — твердо заявил Авери. — Пока, во всяком случае. При первой же возможности мы оборудуем туалет. А до того, выбери себе кусок пляжа и делай там все, что хочешь. Главное, оставайся на виду.
— Боюсь, — усмехнулась Барбара, — что эта маленькая новинка больше терпеть не может. Я сейчас вернусь.
Отойдя в сторону ярдов на тридцать, она невозмутимо стянула слаксы и присела.
Остальные демонстративно не обращали на нее никакого внимания. Но все почувствовали, что этот акт, каким бы естественным он ни был, разом перечеркнул все общепринятые нормы цивилизации. И было в нем что–то глубоко символичное…
— Ну вот, сразу полегчало, — с деланной непринужденностью сказала Барбара, вернувшись.
Том был шокирован. Мэри тоже. Авери решил, что Барбару следует поддержать. Стыдливость — непозволительная роскошь в их положении. Им придется жить вместе, так что лучше привыкать к этому — самого начала.
— Мне и самому здорово хочется писать, — нарочито громко заявил он.
Отойдя на несколько ярдов в сторону, он расстегнул брюки и помочился в сторону моря.
— Вот и отлично! — весело воскликнул Том, когда Авери вернулся, — раз уж мы такие раскованные, почему бы нам не провести время за маленькой, но очень сексуальной оргией?
— У нас нет времени, — сухо отозвался Авери. — Сейчас все принимаются за работу.
Он окинул взглядом кучу снаряжения.
— Самое главное для нас — оружие. Давайте посмотрим, что у нас есть.
— Оружие? — удивилась Мэри.
Такой подход, похоже, сбил ее с толку.
— Все, что угодно: ножи, дубинки… Все, чем мы сможем в случае необходимости обороняться, — пояснил Авери. — Какое–то оружие должно всегда находиться под рукой. Потом постараемся сделать что–нибудь получше.
— В моем сундуке, — сказал Том, — лежит револьвер тридцать восьмого калибра и пятьдесят патронов. — Казалось, его смутило это признание. — Не знаю, как он туда попал. Вообще–то я держал его у себя в квартире.