— Великолепно! — обрадовался Авери. — И какой же из этих чемоданов твой?
— М‑да… это вопрос… — Том уставился на сундуки — все четыре совершенно одинаковые. — Скорее всего, самый нижний… Второй закон Паркинсона.
Так оно и оказалось. Сундуки оказались удивительно тяжелыми. Авери и Том едва могли их поднять.
— А что это за Второй закон Паркинсона? — подозрительно спросила Барбара, когда Том начал рыться в своем сундуке.
Подняв голову, тот ответил:
— Второй Закон Паркинсона гласит, что если неприятность может произойти, то она непременно произойдет… Ага! Вот и пушка!
Встав, он протянул Авери револьвер и патроны.
Авери осмотрел револьвер и, открыв магазин, зарядил его.
— Теперь держитесь за ваши шляпы, — провозгласил он, — сейчас я испробую эту штуковину.
Прицелившись в сторону моря, он нажал на курок. Выстрел был негромкий, но все, тем не менее, так и подскочили.
— В порядке, — объявил Авери.
Снова открыв магазин, он заменил использованный патрон на новый. Затем протянул его Тому.
— Возьми пока себе… Было бы здорово, если бы ты разведал, что здесь есть поблизости. Только не уходи далеко. Мы должны все время тебя видеть, или, по крайней мере, слышать. Присмотрись к растительности, может, замедлишь что–нибудь знакомое по карточкам. Возвращайся не позже, чем через пятнадцать минут.
— Есть, сэр. — Том шутливо козырнул и двинулся прочь с револьвером в руке.
Он смотрел, как Том не спеша идет по берегу. Рано или поздно, Авери был в этом совершенно уверен, у них возникнут проблемы с Томом. Но сейчас не время думать о возможных или воображаемых проблемах. Тут дай Бог справиться с теми, что уже есть.
— Смотрите, что я нашла! — воскликнула Мэри.
Роясь в кухонной утвари, она обнаружила сверток с четырьмя ножами в кожаных ножнах и пару легких топориков. К ножнам прилагались кожаные пояса.
Осмотрев находку, Авери тут же надел один из них.
— В этом сезоне, — весело сказал он, — в моду входят кинжалы. Их носят абсолютно все.
— Тебе не кажется, что эта игра в осторожность заходит слишком далеко? — с кислой миной спросила Барбара.
— Возможно, — согласился Авери. — Но лучше я буду слишком осторожным и живым, чем беззаботным и мертвым… Если вам когда–нибудь придется использовать эти штуки для чего–либо другого, кроме нарезки антрекотов, держите нож вот так и бейте снизу вверх. Так он скорее войдет в тело.
— Теперь нам стало значительно спокойнее, — серьезно заметила Барбара. — Что дальше?
— А дальше — Лагерь Один. Мне думается, мы устроим его поближе к деревьям, где–нибудь за чертой прилива. Потом найдем что–нибудь получше. Сколько у нас палаток?
— Четыре, — ответила Мэри. — И похоже, что все очень большие.
— Хорошо. Вы оставайтесь здесь и попытайтесь собрать вещи, которые нам понадобятся немедленно — кухонные принадлежности, одеяла (если есть) и все такое… а я тем временем схожу посмотрю вон тот холмик, — он показал на небольшое возвышение ярдах в пятидесяти от берега. — Отсюда он кажется вполне приемлемым. Если все будет о'кей, то, когда Том вернется, перетащим туда вещи… кстати, а где он?
Они огляделись, но Тома нигде не было видно. Только одинокая цепочка следов тянулась в сторону ближайшей рощи.
— Идиот! — с чувством сказал Авери. — Я же сказал ему не уходить далеко.
— Может, пойти его поискать? — предложила Барбара.
— Нет. Пока не надо.
Словно в ответ на его слова, раздался выстрел. Явно где–то неподалеку. Мэри и Барбара тревожно переглянулись.
— Черт побери! — воскликнул Авери.
Он заметно нервничал. Непонятно с чего, ему в голову пришел процитированный Томом Второй закон Паркинсона. Но его опасения оказались напрасными.
Вскоре из–за деревьев появился живой и невредимый Том. Он что–то нес в руке. Когда Том подошел поближе, Авери увидел, что это шестиногий «кролик» — точь–в–точь такой, как на картинке. Том выглядел очень довольным собой.
— Охотник вернулся домой! — заявил он, бросая свою добычу к ногам Барбары. — Из него, я думаю, получится вполне приличный супешник… Выстрелил с бедра с расстояния в десять шагов. Совсем неплохо, правда?
— Теперь осталось всего сорок восемь, — холодно ответил Авери.
— Сорок восемь чего, старина?
— Патронов…
— А… понимаю… Но, между прочим, ты сам один пульнул в океан, помнишь?
— А ты предпочел бы не знать, в порядке револьвер или нет?
Том сделал вид будто не расслышал вопроса.
— Ни разу в жизни из него не стрелял. Это вещь! Я купил его во Франкфурте за двадцать две марки. Ну и весело же мне было тащить его контрабандой через таможню в старом добром лондонском аэропорту. Отличная игрушка, доложу я вам.