Ничего не изменилось.
Она стояла там.
Она все еще стояла там.
На берегу рядом с водой, неподалеку от скалы стоял невысокий пьедестал. А на нем — устройство, напоминающее компактную и удивительно искусно сделанную пишущую машинку. В нее была заправлена бумага от большого рулона.
Авери уже видел однажды такую машинку. Совсем в другом месте, в другое время. Во сне. В ситуации, являвшей собой нечто большее, нежели просто сон, и, однако, подчинявшейся той же непостижимой логике, что и сновидения, с теми же невидимыми правилами игры.
Возбуждение пылало в нем подобно лесному пожару. Возбуждение и напряженность одновременно. Он соскользнул вниз по лестнице. И тут пишущая машинка, которая вовсе и не являлась пишущей машинкой, пробудилась к жизни.
— Не волнуйтесь, — печатала она. — Эксперимент успешно завершен. Было бы полезно, тем не менее, получить наблюдения его участников.
Авери почувствовал некоторое облегчение. За долгие месяцы эта машинка так и не научилась выражаться понятно. К своему глубочайшему изумлению Авери почувствовал, что не испытывает сейчас ни возмущения, ни обиды, ни страха. Ему даже было весело.
Он наклонился над клавишами.
— Данный участник, — набрал он, — несколько удивлен.
— Пожалуйста, объясните поподробнее, — ответила печатная машинка.
— Удивлен, — пояснил Авери, — значит сбит с толку, растерян, поставлен в затруднительное положение, озадачен, поражен… Данный участник испытывает все это сразу и еще черт знает что.
— Пожалуйста, уточните, что именно.
— С какой стати? Нельзя сказать, что вы подаете хороший пример!
— Пожалуйста, уточните. Это важно.
Авери начал получать удовольствие от этой беседы.
— Важна только жизнь, — напечатал он. — Такое заключение испытуемый сделал в результате эксперимента.
Долгая пауза. Затем машинка выдала новый вопрос.
— Ты счастлив?
— Да.
— Ты здоров?
— Да.
— Ты жалеешь об участии в эксперименте?
Настала очередь Авери надолго задуматься.
— Нет, — наконец ответил он.
— Хотел бы ты вернуться в свою исконную среду обитания?
И тут Авери подумал о Барбаре, Томе и Мэри. Он повернулся к скале. Барбара у‑же встала. Она как раз вылезла из палатки и, не веря своим глазам, глядела на Авери.
— Дорогая, — крикнул Авери. — Разбуди остальных. Как видишь, вновь объявился наш любимый дядюшка. Он спрашивает, как у нас дела… И между прочим, интересуется, не хотим ли мы отправиться домой.
Барбара удивительно быстро пришла в себя.
— Сейчас я подниму Тома и Мэри, — крикнула она. — Скажи дяде, чтобы никуда не исчезал. Я хотела бы сказать пару теплых слов этим шутникам.
— Придержите лошадей, — напечатал Авери. — Все хотят воспользоваться своими демократическими свободами.
— Уточните: Каких именно лошадей? Какие именно демократические свободы?
Авери с радостью глядел на сбитого с толку «дядю».
— Тех самых, — ответил он, — на которых ты можешь опять умчаться вдаль, и свобода слова.
Барбара спустилась по лестнице раньше остальных. Она придержала ее внизу, пока Мэри помогала Тому перевалить через край. Несмотря на падение и на то, что рана в плече вчера вечером опять кровоточила, Том поправлялся быстрее, чем кто–либо смел рассчитывать. И Мэри тоже. Она выглядела усталой и бледной, но это и все.
Том осторожно переступал со ступеньки на ступеньку и без приключений добрался до земли. Мэри последовала за ним.
Вместе с Барбарой они подошли к Авери. Они стояли и дивились на печатную машинку, словно видели ее впервые в жизни.
— Мы всегда можем украсить ее большим камнем, — предложил Том после долгого молчания.
— Прекрасная идея, — улыбнулся Авери, — особенно если ты не собираешься возвращаться на Землю.
— Что?!
— Меня только что спросили, не хотел бы я вернуться в мою исконную среду обитания.
— Исконная среда обитания! — фыркнул Том. — Хотел бы я оказаться в исконной среде обитания типа, управляющего этой штуковиной!
Тем временем машинка вновь начала печатать.
— Так как эксперимент успешно завершен, возникает вопрос компенсации его участникам.
— Ну–ка, дайте мне! — взорвалась Барбара и яростно застучала по клавишам.
— Ты, дядюшка, видимо, имеешь в виду компенсацию оставшимся в живых участникам твоего эксперимента? А как с убитыми золотыми людьми? Как с умершим ребенком? Им компенсируй, если сможешь!
— Наличие жертв, безусловно, вызывает глубокое сожаление, — прочитали они в ответ. — Но в эксперименте подобного рода риск неизбежен. Частичным оправданием, возможно, может служить важность разрешаемого вопроса.