— Что? Я такой возможности не видел!
— Он прав, — пробормотала Флета.
Снежная Борода расставил фигурки на доске.
— Даже ты видела его, кобылка? Проклятье, желал бы я отыграть сию партию! Покажи ему тот ход.
Сейчас на доске шёл пятнадцатый ход. Девушка передвинула чёрную пешку.
— Вот! — указал демон. — Теперь видишь, ровот?
Маш изучил позиции.
— Вообще-то, нет.
— Бэйн тоже не узрел. Твоё счастье! Как ты ему противостоял?
— Атаковал. Он пропустил ход и передал мне инициативу.
— Нападай.
Маш сделал ход.
— Кобылица…
Флета передвинула чёрного коня.
Маш окинул доску пристальным взглядом.
— О, нет! — простонал он.
— В следующий раз помни о потенциальных атаках, ровот, — ворчливо произнёс демон. — Удача дважды не целует. Учитель Бэйна сейчас терзает его на части за то, что такой шанс упустил. Он мог выиграть!
В самом деле. Маш ужаснулся. Он-то думал, что они провели блестящую партию. Как бы не так.
— Ладно, впереди ещё два состязания, — слегка успокоившись, пробурчал Снежная Борода. — Кобылка, отведи его куда-нибудь и поучи, как следует. А я займусь своей партией. — Он повернулся к доске, на которой разыгрывался его матч со Стайлом, совсем иного уровня, и задумался.
Маш с Флетой направились в пещеру, которую уже успели обжить, и предались любви.
— Утром играй в шахматы так же хорошо, — напутствовала его девушка.
— Попробую, — не без сомнения в голосе согласился он.
На следующий день юноше достались чёрные. Он пытался играть консервативно, но Бэйн открыл партию Гамбитом Королевы, втянув Маша в серию рискованных авантюр.
Как бы там ни было, юноша держал ухо востро и в середине игры внезапно получил преимущество — для того лишь, чтобы в конце партии его заблокировал полюс. Очередная ничья. Остаётся ждать финала.
Он полагал, что демон снова будет ругаться, однако тот, вопреки ожиданиям, был доволен.
— Для своего уровня ты сыграл хорошо. В обыкновенной игре победа досталась бы тебе.
Маш с облегчением выдохнул. Критика Снежной Бороды заботила его едва ли не больше, чем сама игра.
— Но завтра судья подобного безобразия не потерпит, — язвительно напомнил ему тот. — Тебе предстоит совершенно новая игра, ровот.
Нервозность Маша опять скакнула вверх. Демон был прав! Завтра им придётся сыграть без ничьей.
Учитель обернулся к Флете.
— Кобылка, какой бы урок ты ему вчера ни преподала, сегодня старайся вдвое усердней, дабы утром он был во всеоружии.
Настал черёд Флеты беспокоиться. Вчера она выложилась на полную! О том, чтобы превзойти это сегодня, нечего было и думать. Сравниться бы…
Но она попыталась.
Маш опять получил белые. Он опять начал в традиционном стиле, пешкой на короля четыре, и играл консервативно, сперва пытаясь избежать любых ошибок, которым могла быть подвержена его живая плоть, а потом — воспользоваться любым малейшим шансом. В ретроспективе он понимал, почему Бэйн проглядел своё преимущество в первой партии; тот находился в теле робота, и воображение ему изменило. Однако второй раз подобной ошибки он не допустит; его перепрограммируют, чтобы смотрел внимательней.
К несчастью, первым преимущество углядел Бэйн. Партия уже близилась к завершению, и он вырвался на одно очко вперёд, но позиции Маша, с точки зрения шахматного судьи, были сильнее.
Шахматным судьёй называли устройство, введённое в игру лишь в последние несколько веков, уж слишком много турниров зашли в тупик из-за ничьих. Планетарные олимпиады тянулись бесконечно, ничья за ничьей, поскольку никому не хотелось рисковать ради призрачного шанса на победу. Шахматисты трусили, зрители досадовали. Игра начинала терять привлекательность в качестве интересного вида спорта. Однако с появлением шахматного судьи всё кардинально изменилось. Принцип действия заложенной в него программы позаимствовали у шашек, но не обошлось и без нововведений. При намёке на ничью судья убирал с доски «мёртвые» фигурки: те, что определённое время оставались неподвижными. Если это не помогало, их по очереди возвращали в игру — до тех пор, пока один из соперников не вырывался вперёд.
К ничьей они пришли после нескольких повторных шахов: Маш стоял между Бэйном и победой, постоянно угрожая его королю и принуждая защищать его вместо того, чтобы идти в атаку самому. Бэйн блокировал каждый шах полюсом, но Маш просто перемещался в другой квадрат и снова объявлял шах. В третий раз доска замигала: ничья.
На этой точке включился судья. Всем фигурам, которыми не пользовались во время игры, вне зависимости от цвета, предстояло исчезнуть с доски, будто их взяли. Таковых не оказалось, поэтому судья перешёл к тем, что дольше всего пребывали обездвиженными. Опять же, цвет значения не имел, а время неподвижности определял Игровой Компьютер на Протоне. Это продолжалось, пока судья не «разгрузил» доску, оставив Маша на более слабых позициях, чем вначале.