Поразмышлять не удалось. Сзади раздался громкий топот. Этот обернулся и увидел несущегося на него матёрого кабана. Шкуру зверя покрывали боевые шрамы, один из клыков превратился в обломок, но выражение морды и издаваемый рёв давали понять: тот полон сил и бежит к роботу явно не знакомиться. В холке кабан был более метра, хорошо отъевшийся и полный сил. Этого никогда раньше не атаковали дикие животные, но решение пришло само.
— Мамочки! — взвизгнул робот и пустился наутёк.
Кабан оказался отличным стайером и гнал Этого со своей территории несколько километров. Наконец, зверь выдохся, остановился, тяжело дыша, взрыхлил мордой землю, разбросав вокруг крупные комья, и отправился восвояси. Этот продолжал убегать больше уже по инерции, на всякий случай, но серьёзно сбавив скорость. Всё-таки у него была фора по расстоянию.
Неожиданно деревья расступились, и грунтовка оборвалась, уткнувшись в высокий забор с металлическими воротами. Замка на них не было, поэтому Этот посчитал, что не произойдёт ничего страшного, если он удовлетворит своё любопытство и осмотрит территорию изнутри. Табличка на воротах давно выгорела, отчего узнать назначение объекта не представлялось возможным. Этот отворил скрипучую створку и проскользнул внутрь.
Слева и справа тянулись какие-то ангары. Землю покрывал тонкий слой металлической пыли. Вдалеке возвышался какой-то механизм, окружённый громоздившимися друг на друга остовами автомобилей. Беглый поиск в Сети показал, что это — гидравлический пресс высокого давления. Этот оказался на свалке. В глубине её слышались звуки болгарки и тяжёлых ударов по железу, перемежавшиеся какими-то писками и странными трелями. На свалках роботу бывать не приходилось, и он решил осмотреть всё детально. Надо же как-то себя развлечь, узнать что-то новое. Не возвращаться же в аэропорт, в конце концов!
II
Самара, 2133 год.
Раньше, когда у Али случали какие-то неурядицы, она могла позвонить своей тёте Даше и часами вываливать на неё свои проблемы. Тётка умерла пару лет назад, и теперь Аля оказалась предоставленной самой себе. Она была довольно скромной и замкнутой, поэтому настоящих подруг, к которым можно обратиться, у Али не было. Изливать душу простым знакомым или сослуживцам как-то глупо. Да и выносить семейные проблемы за пределы своего дома как-то неловко.
А раз нельзя никому выговориться, то надо как-то развеяться. Аля немного подумала и решила пойти в кино. Там она уже сто лет не была. Всё заботы и хлопоты, быт и рутина. Жанр фильма вообще не интересовал. Хотелось сесть в кресло и выключить голову. Просто побыть вне дома.
Кинотеатр «Дружба» был единственным, где остались настоящие кассы с живыми кассирами. В других давно стояли аппараты, где можно было просто отсканировать QR-код, если купил билет онлайн, или в несколько тычков пальцем выбрать себе место и оплатить билет. «Дружба» же держалась. В кассах сидели тётеньки в возрасте, которые с удовольствием консультировали зрителей по любым вопросам, советовали фильмы, предлагали дополнительные услуги и вообще любили поговорить. Если бы в «Дружбе» ещё и расплачивались бумажными деньгами, то она бы стала настоящим порталом в прошлое.
— Один билет на ближайший сеанс, — попросила Аля.
— Вообще любой? — удивилась кассирша.
— Если фильм не про роботов, то мне подходит.
— Как я вас понимаю! — заулыбалась кассирша. — Какие бездушные сейчас стали фильмы. Вот раньше было про людей, а теперь… Хотите про любовь?
Аля кивнула.
— Тогда вам во второй зал. Держите билет!
Аля прошла в зал и села на своё место. Свет погас, и кино началось. Она смотрела на экран, и её не покидало чувство, что кассирша просто пошутила. Всё было похоже на глупый розыгрыш. Главный герой посреди разрушенной Москвы постоянно сражался с какими-то монстрами, проявлял чудеса изобретательности в их уничтожении, получал увечья и раны, но любовью тут вообще не пахло.
Аля не ушла только потому, что фильм был интересным. Да и герой ей понравился. Каждый раз, когда он отхватывал от очередного чудовища, персонаж искромётно шутил и кривлялся, отчего Аля заливалась смехом. Может, кассирша её и обманула, но кино оказалось весьма неплохим.