— Вернёмся к роботу, — генерал кашлянул. — Могут ли его использовать для каких-то противоправных действий?
— Например?
— Скажем, — задумался генерал, — как шпиона.
— Кто ж его на режимный объект-то пустит⁈ — возмутился Илья Михайлович.
— А на кухне если что-то подслушает, когда какой-нибудь сотрудник будет про свою работу рассказывать? — генерал попытался дожать этот вопрос.
— Мы же подписку даём, — успокоил его Женя. — Лишнего не болтаем. И я не могу представить ситуации, когда робот будет кем-то завербован. Он же всё время с семьёй проводит, постоянно на виду. Легче уж сразу на человека выйти.
— Вы не подумайте, — опять вступил в разговор «чекист», — что мы тут все с ума посходили и решили глупые вопросы позадавать. Хотим быть уверены, что гражданам нашей страны ничего не угрожает. У нас ведь сейчас законов нет, по которым можно осудить робота, если он совершит преступление.
— Ему такое и в голову не придёт, — заверил Женя. — Корысть роботу не знакома, личные мотивы отсутствуют.
— Спасибо за уделённое время! — «чекист» снова пожал Жене руку. — Вы нас успокоили. Вот только не говорите, пожалуйста, о нашем разговоре своему роботу. Не дай бог он над этими вопросами задумается!
Глава 7
I
Рязань, 2249 год.
— Доброе утро, дамы и господа! — донеслось из динамиков. — Говорит командир корабля Валерий. От имени всего экипажа приветствую вас на борту самолёта «Суперджет 5000». Наш рейс выполняется по маршруту Рязань — Москва. Время в пути составит сорок минут. Желаю приятного полёта!
— Валерий? — удивился Этот.
— Традиция такая. В честь Валерия Чкалова, — ответил Пятитысячный.
В проходе между рядами появилась полупрозрачная бортпроводница Лукерья и начала предполётный инструктаж. Стюардесса не имела собственного интеллекта, просто выполняла заложенный в неё набор команд. Этот послушно пристегнулся, когда его об этом попросили, и открыл заслонку иллюминатора.
— Щиты АЗР к запуску подготовить, открыть подачу кислорода… Арретируем гироприборы… Включить и обнулить БКК… — бубнил тем временем Пятитысячный. — Подача кислорода включена… Щит АЗР к запуску подготовлен…
Этот попытался представить свои ощущения от первого полёта. Зачем он это сделал, робот и сам не понимал. Казалось бы, ещё пять-десять минут, и всё случится само. Для чего гадать? Но мысли лезли в голову сами собой.
— Двигатели на взлётном, параметры в норме, — прервал его размышления голос Пятитысячного. — Взлетаем!
— От винта! — радостно завопил Этот.
«Суперджет» начал разгоняться, достиг взлётного рубежа, самолёт слегка дёрнулся, когда шасси оторвались от земли, и они взлетели. Этот не отрывался от иллюминатора, глядя, как удаляется и уменьшается аэропорт. На взлётной полосе роботы-заправщики махали им на прощание манипуляторами. Делали они это по своей инициативе, или ими управляла Незабудка, Этот не знал. Всё равно было приятно. Электронную душу Н101 наполнил аналог человеческой радости — и от долгожданного путешествия, и от осознания, что там, внизу, ждут его возвращения.
Когда они достигли заданной высоты, рядом с креслом Этого вновь возникла Лукерья.
— Чай, кофе, вода, соки. Что желаете? — спросила она.
— Воду, пожалуйста, — сказал Этот.
— С газом или без?
— Без.
Вода ему была не нужна, просто Этот не смог удержаться от соблазна почувствовать себя полноценным пассажиром. На подлокотнике его кресла отъехала в сторону заслонка, и система автоподачи мягко выплюнула бутылочку «Тбау». Этот аккуратно подхватил её и убрал в небольшой транспортировочный отсек, находившийся у него на корпусе и предназначенный для переноса всяких мелочей. Там всегда располагался мобильный ремкомплект, чтобы Н101 могли чинить у себя незначительные поломки, но места под небольшие предметы тоже хватало.
— Дамы и господа! — снова заговорил Пятитысячный. — Высота нашего полёта составляет девять тысяч метров. Скорость полёта — 530 километров в час. Расчётное время прибытия в Москву, в аэропорт «Шереметьево», — десять часов тринадцать минут по местному времени.
— Слушай, а может, мне книгу написать? — проговорил вдруг Этот.
— О чём? — спросил Пятитысячный.
— О моём путешествии в поисках людей.
— Но ты же пока никого не нашёл. Вдруг вообще не найдёшь? Даже на другой планете?
— Ой, да брось! Все великие путешественники, отправляясь в экспедиции, с самого начала вели дневники. Например, Тур Хейердал. Он вообще не был уверен, что доплывёт на своём «Кон-Тики» до атолла Рароиа. И всё равно записывал. Я ведь и про тебя напишу, и про Незабудку. Как вы мне помогали, какие вы — добрые друзья…