Наступил рассвет, и маленьких отряд двинулся дальше. Немного правее от их маршрута деревья начали редеть, уступая место брусничникам и зарослям клюквы. Создавалось впечатление, что здесь могла проходить какая-то древняя дорога, по которой бородатые мужики в тулупах гнали свои обозы с соболиными мехами да вяленой рыбой. Компас упрямо настаивал, что идти туда не надо, но уж больно велико было искушение пройтись по нормальной местности, не перепрыгивая через брёвна и палки, не продираясь через приставучий кустарник, не притискиваясь в узкие проходы между спутанными елями и соснами.
— Пошли? — обратилась Мама к Этому.
— Ага, — кивнул тот. — Я хоть колесо разомну.
Мама высвободила Этого из слинга и поставила на землю. Минут десять они наслаждались ровной дорогой, делали памятные фото и непринуждённо болтали.
— А люди, они какие? — спросил Этот.
— Странные, — ответила Мама. — Для нас странные. Их поведение часто сложно предугадать. Роботы даже с полноценным интеллектом ведут себя рациональнее. Мы анализируем входные данные и принимаем оптимальное решение. Люди — далеко не всегда. Они могут видеть правильное решение, а поступят всё равно по-своему. «Хочу и буду!» — идеальная формула поведения наших подопечных. Конечно, не все и не всегда такие, но на это надо делать поправку.
— Если они такие странные и неправильные, то почему мы без них не можем?
— Хороший вопрос. В этом наша, роботов, уязвимость. Нас такими создали. Как говорили раньше, это наш крест. Человеку сложно пройти мимо голодного мяукающего котёнка. Мы, в свою очередь, не бросим своего тёплого и двуногого. Разумеется, я сейчас про нянь и помощников. Другие роботы на эту тему не рефлексируют.
— А наши друзья? — возмутился Этот. — Они не рефлексируют?
— Конечно, нет. Их сострадание направлено на нас, а не на людей. Они помогают, чтобы не страдали мы. Есть люди или нет, им, по большому счёту, безразлично. Они не хотят, чтобы мы, их лучшие друзья, пребывали в унынии.
— Робот роботу — друг, товарищ, брат и набор запчастей, — пошутил Этот.
Мама засмеялась.
— Именно так!
II
Самара, 2153 год.
Женя моргнул, и вот он уже даже не Евгений Валерьевич, а «деда». По крайней мере, возникало такое ощущение. Ещё вчера Женя был подтянутым и крепким, а сегодня меланхолично похлопывает себя по округлому животику и приглаживает сильно поседевшие и изрядно поредевшие волосы.
Последнее, впрочем, могло быть и следствием стресса. Смерть Али не стала ударом, она была неизбежна. Да только легче от этого не становилось. С онкологией всегда так. Любимый человек угасает у тебя на глазах, ты ничего не можешь сделать и угасаешь вместе с ним. Но он уходит, а ты остаёшься со своей болью. Только теперь она исключительно твоя. Свою умерший забрал в могилу.
Друг потратил больше половины своих накоплений, пытаясь продлить Але жизнь и финансируя самые инновационные методы лечения. Только саркоме было на это плевать. Она сделала то, что делает постоянно. Съела очередного человека.
«Забавно, да? — с горечью говорил Другу Женя. — Межпланетные корабли строим, базы на Марсе, а рак так и не можем победить».
Робот молчал, но круглые сутки был рядом. Он отказался лететь на Марс, хотя у Стёпки как у многодетного отца была квота и по багажу, и по местам на корабле. Аля и Женя оказались важнее.
Они сидели в парке. Здесь всё выглядело так, как и годы назад. Роботы-садовники заботились о деревьях и кустарниках, птицы пели, бабочки порхали, цветы источали ароматы. Казалось, за десятилетия ничего не поменялось. Никто никуда не улетел, Земля по-прежнему является не только колыбелью, но и родным домом человечества, а Марс далёк и безжизненен. Люди не пропали. Просто работают или учатся. Оттого и стоит эта странная тишина, не свойственная большому городу. Только природа разговаривает сама с собой. Человек молчит.