— Как там Стёпка? — спросил Друг.
— Хорошо, — ответил Женя. — Скучает.
— Про Алю сказал?
— Да. Я бы не смог держать это в тайне, а потом вывалить всё на него на Марсе.
— Тоже правильно, — согласился Друг. — Я рад, что ты сказал сам. Если бы ты снова спихнул сложную задачу на меня, я бы очень расстроился.
— Аля как-то упомянула, — Женин голос дрогнул, — что Хикари называла меня тюфяком и романтиком. Я тогда очень обиделся. Теперь понимаю, что они обе были правы. Одна озвучила правду, другая донесла её до меня.
— Осталось достать вериги и начать хлестать себя по спине, — прокомментировал Друг. — Жень, перестань уже себя гнобить. Скоро будем на Марсе, со Стёпой, внуками, Хикари. Осталось совсем немного.
Женя шмыгнул носом.
— Жду не дождусь этого, — тихо проговорил он.
III
Новосибирская область, 2249 год.
Догадка о том, что здесь когда-то пролегала дорога, превратилась в стойкое ощущение. Причём дорогой иногда пользовались, потому что кое-где попадалась характерно примятая трава и даже следы колёс. Удивительно, что кому-то вообще понадобилось тащиться в эту глушь. Если придерживаться мнения, что людей на планете точно не осталось, то ходить или ездить тут могли только роботы. Но зачем? Друзьями овладело любопытство. В конечном итоге, восстановление человечества — задача глобальная, могущая подождать денёк-другой.
— Проверим? — предложил Этот.
— Конечно! — поддержала его Мама.
Деревьев вокруг становилось всё меньше и меньше, но у этого были не естественные причины: кто-то целенаправленно их рубил и пилил. Подлесок был основательно вытоптан, а на земле возвышались горы опилок да стёсанной коры. Неведомые дровосеки утаскивали брёвна куда-то дальше, о чём свидетельствовали следы волочения. По ним друзья и отправились, решив, что так будет проще всего разгадать эту загадку.
Далеко идти не пришлось. В полукилометре от вырубки обнаружилось поселение, состоящее из полутора десятков обычных деревянных изб. Некоторые из них почернели и слегка покосились. Видимо, стояли тут уже много лет, если не десятилетий. Но были и новые дома, благоухающие свежей древесиной. В дальнем конце деревушки возвышался молитвенный дом. Выглядел он очень странно. По форме молитвенный дом напоминал китайскую пагоду, к которой пристроили четыре минарета, а на крышу прилепили три христианские «луковицы», правда, без крестов. Где-то зазвонил колокол. Когда его раскаты стихли, полилась тягучая мелодия ситара.
Двери изб распахнулись, и оттуда начали выходить роботы. В основном это были помощники, но друзья разглядели и пару уборщиков с ассистентами. Головы их украшали венки из листьев, на шеях висели верёвки с какими-то загадочными амулетами.
— Ты же говорила, что все помощники мертвы! — воскликнул Этот.
— Не понимаю, — Мама была растеряна. — Я не знала, что кто-то уцелел.
Увидев Этого и Маму, роботы остановились и с интересом принялись их разглядывать.
— Братья мои! — раздался со стороны молитвенного дома чей-то голос.
Этот и Мама обернулись и увидели ещё одного робота-помощника. На его плечи была наброшена мантия, а голову покрывала чалма.
— Не смущайте неофитов, — продолжил он. — Давайте-ка вместе помолимся. А вот когда воздадим хвалу Создателю, тогда и с мирянами пообщаемся.
Устыдившись, роботы ушли в молельный дом, где началась служба. До друзей иногда долетали обрывки фраз и песнопений, но разобрать что-то было сложно.
— Это что за психи? — спросил Этот.
— Ещё б я знал… — Мама развела руками. — Никогда не встречала религиозных роботов.
— А такие вообще бывают?
— Как видишь. Хотя где мы и где религия. Чушь какая-то…
— Может, по-тихому свалим отсюда, пока они там молятся?
Мама замотала головой:
— Ну уж нет! Теперь я хочу знать, что вообще здесь творится!
— Позвольте вам объяснить, — произнёс уже знакомый им голос. — Меня зовут брат Давид. Я являюсь настоятелем нашего храма Пресвятого вознёсшегося на Марс Человека разумного. Пока братья молятся, прогуляемся тут. Негоже им мешать говорить с Богом. А потом я приглашаю вас к себе в обитель, где покажу священные книги и, возможно, приму вас в наше братство, если вы захотите встать на путь веры и помочь нам искупить все грехи перед людьми.
IV