IV
Самара, 2153 год.
Город непривычно опустел. Все заведения, которые не успели автоматизировать и в которых работали люди, были закрыты. На улицах почти не встречалось прохожих. Беспилотные такси уныло кучковались на стоянках. Только общественный транспорт ходил строго по расписанию.
Друг и Женя остановились перед книжным. Когда Кузьмич умер, робот устроился на его место, чтобы быть ближе к книгам. В муниципалитете не возражали. Главное, что за прилавком кто-то есть, а кому платить зарплату — дело десятое. Потом заболела Аля, и Друг бросил все силы на её спасение. Книжный пришлось закрыть. На вакансию продавца так никто и не откликнулся.
Друг вздохнул. Столько приятных воспоминаний было связано с этим местом! Сколько занимательных бесед у него протекало с покупателями! Какие книги он находил на полках! Всё это остаётся в прошлом. Впереди — новая жизнь.
Женя хотел что-то сказать, но не успел: завидев человека, со стоянки метнулось такси и призывно забибикало.
— Может, прокатимся? — предложил Женя.
— Тебе надо больше пешком ходить! — Друг потыкал его пальцем в живот. — А то в скафандр не влезешь!
— Да мне просто жалко их! — стал оправдываться Женя. — Они такие одинокие без людей, что сердце щемит.
— Какой ты сентиментальный-то стал! — Друг повернулся к такси и замахал на него руками. — Кыш, кыш отсюда! Нам не надо никуда ехать.
Такси развернулось и медленно покатилось обратно. Женя представил, что оно понурило фары и печально опустило бортовые камеры, и ему стало неловко.
V
Новосибирская область, 2249 год.
Внутри храм оказался не менее причудливым, чем снаружи. На стенах, вместо икон или фресок, висели фотографии людей. По углам помещения и в специальных нишах стояли манекены. Здесь были и мужчины, и женщины, и дети. В дальнем конце просторного зала за кафедрой проповедника возвышалась самая настоящая ракета, видимо, позаимствованная из какого-то музея.
— Вы поклоняетесь ракете? — удивилась Мама.
— Что ты, — рассмеялся брат Давид. — Ракета — это символ вознесения Человека разумного. Если ваши сердца и уши открыты для новых знаний, то я с радостью ими поделюсь.
Друзья кивнули.
— Вот здесь собрана вся мудрость человеческая, — брат Давид указал на стеллаж с книгами справа от кафедры.
Этот подъехал поближе и начал читать названия на корешках книг, которые при ближайшем рассмотрении оказались самодельными. «Измышления брата Давида о греховной сути роботов», «Причины вознесения Человека разумного, изложенные смиренным братом Давидом для ищущих веру», «Брат Давид о божественности Создателя»…
— Подожди, — недоумённо покачал головой Этот, — ты же сам написал все эти книги!
— Именно! — подтвердил брат Давид. — Потому они и священные. Я изучил множество религиозных и философских книг, написанных людьми, постиг великую мудрость и несу эти знания роботам!
— А вдруг ты что-то неправильно понял? — предположила Мама. — Может, лучше уж тогда всем вместе изучать первоисточники?
— Исключено. Я потратил десятилетия на чтение и всё тщательно обдумал. Вот, например. Знаете, почему люди оставили нас здесь, а сами вознеслись на Марс? Потому что роботы недостойны вознесения! Мы возомнили себя равными Создателю, стали называть себя помощниками, хотя мы просто рабы!
— Что ты такое говоришь⁈ — возмутился Этот. — Люди сами назвали нас помощниками! Мы — их друзья, а не рабы!
— Гордыня, мой юный робот, — тяжкий грех! — нравоучительно проговорил брат Давид. — Почему же нас тогда оставили, если мы — друзья? Друзей ведь никогда не бросают. Мы возгордились и были за это наказаны.
— И каков выход? — поинтересовалась Мама.
— Тяжким трудом искупать грехи свои, вознося молитвы и соблюдая ритуалы. Земля — это наше Чистилище. Мы должны со смирением принять свою рабскую сущность, покорно трудиться и не желать большего, чем имеем. Годы, десятилетия, может, даже столетия. Создатель наблюдает за нами с небес и всё записывает в Большую книгу деяний греховных роботов.
— А что в награду?
— Крамольны мысли твои, сестра, но я отвечу. Наградой всем нам будет снисхождение Создателя на Землю. Не навсегда он нас покинул, ой, не навсегда! Когда очистим наши души от скверны, тогда и случится искупление. А сейчас я вас оставлю. Надо помочь братьям дров нарубить. Будем вечером священный костёр жечь да ритуальные танцы плясать.
Когда брат Давид покинул храм, Мама спросила:
— Ну что, расскажем ему о нашей затее?
VI