Двери института разъехались. Этот и Мама увидели за ними просторный холл. Посреди него стоял здоровенный боевой робот. Мощные гусеницы, толстые листы брони, кумулятивный экран и бронестекло, закрывающее голову с оптическими сенсорами — всё это был Голиаф, робот, предназначенный для охраны важных объектов. Два пулемёта, заменяющие Голиафу руки, вздрогнули и бесшумно навелись на цель.
— У вас есть десять секунд, чтобы покинуть территорию! — рявкнул охранник. — Девять… Восемь… Семь…
— Бежим! — завопила Мама и бросилась к забору.
Когда до него оставалось несколько метров, Голиаф начал стрелять.
IV
Самара, 2153 год.
Когда Друг зашёл в квартиру, его оглушила непривычная тишина. Несмотря на то, что они с Женей уже долгое время жили вдвоём, их дом был всегда полон каких-то звуков. Постоянно работал телевизор или приглушённо бормотал радиоприёмник. Иногда в квартире раздавались детские голоса, если Стёпка присылал записанные всей семьёй сообщения с Марса. Женя ходил, дышал, гремел посудой. Это были самые обычные звуки, но теперь ничего этого не стало.
Друг подошёл к книжному шкафу и стал с нежностью водить пальцем по корешкам книг. «Онейрум», «Навигатор», «Невероятные дипломатические приключения Дика Пелагина, консула Российской Межзвёздной Федерации», «Перпендикулярность»… Их все он хотел забрать с собой на Марс, чтобы перечитывать в свободное время. Друг был благодарен Жене, что тот пристрастил его к фантастике. Робот уже и не мог себе представить, как можно жить без всех этих придуманных миров, где существовали летающие кошки, одноногие тигры, самоотверженный Майор или предатель Костя.
И теперь у Друга остались только они.
Если снаружи робота окружала тишина, то внутри него возникла пустота. Друг никогда не задумывался, каково это — быть брошенным, поэтому он оказался не готов ни к самой ситуации, ни к нахлынувшим на него эмоциям. Теперь Друг понимал, для чего люди плачут. Через слёзы им удаётся сбросить тоску, горе, нервное напряжение. Не избавиться от них, конечно, но очень сильно смягчить. Роботы же плакать не умели.
Друг вспомнил, как однажды Женя сказал, что он — лучшее изобретение в его жизни. Они, как обычно, сидели на кухне и болтали. Почему-то именно кухня стала их укромным уголком, хотя у Жени был рабочий кабинет. Наверное, он ассоциировался у человека с его трудовой деятельностью, от которой хотелось отдохнуть не только умственно, но и визуально, перезагрузив картинку перед глазами.
— Почему ты так считаешь? — спросил тогда Друг.
— Видишь ли, в чём дело… — начал Женя. — Я всегда думал, что люди как-то несправедливо относятся к разумным роботам. Всех, кто был до тебя, создавали для каких-то определённых задач и откровенно эксплуатировали. Да, самих роботов это ничуть не угнетало, они спокойно выполняли свои функции и не забивали голову посторонними мыслями. Вот только не было ни одного, кто был бы равен человеку. И по свободе воли, и по свободе действий. Ты стал первым из, возможно, даже более человечных, чем сам человек.
— Так вы же нас всё равно продаёте и покупаете, — усмехнулся Друг.
— Ну… — смутился Женя. — Это, скорее, компенсация затрат на производство. Пока, к сожалению, иначе не получается…
— Я пошутил, — махнул рукой Друг. — Разве что отсутствие выбора у самого робота-помощника меня немного раздражает. Почему он не может сам выбрать себе человека? С другой стороны, и люди тоже не выбирают конкретного робота. В некотором роде, это похоже на появление в семье ребёнка. Родители заранее не знают, каким будет их чадо и каким оно станет в будущем.
Воспоминания причиняли боль, которую вскоре сменил гнев. Картинка перед глазами Друга поплыла, но он даже не пытался подавить это незнакомое чувство. Когда гнев превратился в ярость, робот взмыл над полом и принялся крушить всё, что попадалось ему под руки. Друг опрокинул книжный шкаф, вышвырнул в окно все стулья, расколотил зеркало в прихожей, вырвал с мясом люстру. И тут его взгляд натолкнулся на висевшую на стене фоторамку. В ней был снимок Али. Странно, почему Женя не забрал его с собой… Видимо, торопился и забыл. Друг размахнулся и впечатал свой кулак в портрет с такой силой, что пальцы его захрустели.
Рамка упала на пол. На месте Алиного лица зияла рваная дыра. Друг уже пожалел о содеянном, но одновременно стало немного легче. Он взял пульт и включил телевизор. Слава богу, хотя бы телек не пострадал.
По ТВ больше не было ни прямых эфиров, ни актуальных новостей. Крутили старые записи. Все сотрудники телецентров давно покинули планету и работали на Марсе. На этом чёртовом Марсе! Друг раздражённо отбросил пульт и посмотрел на экран. Там он увидел себя.