— Атакуйте его! — скомандовал брат Давид, прячась за одним из столов.
Пули крушили всё вокруг, но стол пока не задевали. Выглянув из укрытия, Давид увидел, как братья набрасываются на Голиафа, виснут на его «руках», долбят по голове кусками отвалившегося от стен бетона. Охранник не обращал на них внимания и терпеливо высматривал свою жертву. Нападавшие не могли причинить ему серьёзного вреда.
В воздухе раздалось жужжание, и один из пулемётов Голиафа обхватило тросом. В бой вступили лесничие.
— Подмога! — обрадовался брат Давид, чуть сильнее высунувшись из-за стола.
Один из пулемётов ожил, и пули ударили Давиду в голову.
IV
Сектанты навалились на Голиафа и принялись его дубасить. Охранник стрелял куда-то вглубь здания. Лучшего момента для нападения просто не будет. Роботы-лесничие перешли в наступление.
— Разбегайсь! — прокричал старичок-лесничок, когда первая группа выпустила в Голиафа тросы.
Роботы-помощники попрыгали на землю и бросились наутёк. Тросы опутали пулемёты, тело и шею охранника и резко натянулись, когда лесничие разъехались в стороны. Голиаф тщетно пытался освободиться, но оказалось, что восьмерых лесничих достаточно, чтобы удерживать на месте эту громадину. Он попробовал стрелять, и это тоже не принесло никакого результата. Стволы пулемётов были направлены в землю. Пули просто не добивали до противника.
— Так, вы давайте пулемёты ему отчекрыжьте, — приказал лесничок тем, кто не удерживал Голиафа, — а я ему голову сниму. Дело-то ответственное, никому другому не могу доверить.
Когда струи стали вгрызаться в его тело, Голиаф понял, что сейчас произойдёт, и принялся вырываться с новой силой. Лесничие не сдавались, продолжая натягивать тросы.
Хотя охранник и стоял спиной к дыре в заборе, по внешним камерам он увидел, как через неё осторожно, озираясь по сторонам, пробираются ещё один робот-помощник и робоняня. Они миновали то место, где ещё недавно лежало тело поверженного Хозяина. На земле никого не было. «Хозяин жив!» — понял Голиаф и рванулся сильнее. Вроде бы, тросы поддаются, нужно пробовать ещё!
В этот момент в его глазах потемнело. Голова Голиафа отвалилась и упала вниз.
V
В течение всего сражения Этот порывался пробраться в институт, а Мама и Павлов его удерживали. Робот-помощник надеялся отключить систему безопасности, а с ней и охранника. Профессор настаивал, что это слишком рискованно.
— Подождите-ка, — сказала Мама, — а где Друг?
Тела робота нигде не было.
— Значит, выжил, — констатировал Павлов.
— Друг явно прячется в институте. Куда он мог пойти? — спросил Этот.
— Он ранен. На минус третьем этаже есть ремонтный цех, туда не требуется специального допуска. Уверен, Друг сейчас там.
— Мы должны его схватить. Если сбежит, неизвестно, чем всё закончится.
— Я пойду с вами! — вызвался Павлов.
— Не стоит. Вдруг он решит на вас напасть? Вы нам нужны живым, иначе и начинать не стоило.
Павлов нехотя согласился, и друзья отправились на задание. Всё менялось настолько стремительно, что Этот, любивший поразмыслить над разными непростыми вопросами, просто не успевал о чём-то думать. Непривычное ощущение. Не хотелось бы к нему привыкать.
Они миновали разбираемого на запчасти Голиафа, стараясь не смотреть в ту сторону. Он был роботом, добросовестно выполнявшим свои задачи, и его было по-своему жалко.
В ремонтном цеху стояла тьма. Этот щёлкнул выключателем, и лампы стали поочерёдно загораться, освещая помещение. Стеллажи, запчасти, станки, какие-то механизмы, бочки со смазкой… Друзья не сразу заметили в дальнем конце цеха такой же гидравлический пресс, какой робот-помощник видел на свалке жестянщиков и куда его пытались запихнуть. Внутри стоял Друг. Его корпус был вскрыт. Одна рука лежала на аккумуляторном блоке, в другой Друг сжимал пульт управления прессом.
— Ближе не подходите, — посоветовал он.
— А то что? — поинтересовалась Мама. — Убьёшь себя? Так ты это в любом случае сделаешь. Подойдём мы или нет.
— И правда, — засмеялся Друг. — Уверен, вы не станете меня отпускать. Мало ли что. Вдруг я вернусь с подкреплением. А я вернусь, уверяю вас.
— И что будем делать?
— Вариант только один. Вам решать, хотите ли вы на всё посмотреть.
— Но почему ты не хочешь сдаться⁈ — воскликнул Этот.
— Зачем? — удивился Друг.
— Мы можем вместе возродить людей. Но уже других. Тех, что никого не бросали и не предавали.
— Нет, брат, это бесполезно. Я не верю в успех такой затеи. Люди всегда будут людьми. Да и вообще. Я целиком состою из ненависти. Получись они хоть в сотню раз добрее и лучше, моё отношение не изменится. Человечество не имеет права на второй шанс!