— Целый миллион! — Этот хлопнул в ладоши.
— Всего миллион, мой друг, — Павлов пригладил волосы. — Даже если мы начнём выращивать сразу всех и не станем слишком строго контролировать размножение, то только через пятнадцать-шестнадцать лет случатся первые зачатия, а прирост населения, если оно будет прибавляться по одному проценту в год, составит порядка 645-ти тысяч человек. До первого миллиарда мы доберёмся ох как нескоро.
— Но мы же можем создавать новые эмбрионы взамен уже выращиваемых? В дополнение?
— Конечно. И имеющийся запас генного материала позволяет делать не близнецов и родственников, а вполне уникальных людей. До определённой степени, конечно.
— Меня другое волнует, — вмешалась Мама, — как мы их кормить после «рождения» собираемся? Еда в магазинах до сих пор за деньги, которых у нас нет.
— Вот за это не беспокойтесь, — Павлов снова улыбнулся. — Официально Иван Петрович числится покинувшим Землю в 2142-м году, но с работы его никто не увольнял, он так и остался профессором. Поэтому, когда я проходил через систему распознавания лиц в аэропорту, данные были переданы в единую базу. Машины обнаружили, что Павлов вернулся на планету, и начислили ему зарплату за десятилетия. Так что всё нормально, деньги есть!
— А как вам удалось обмануть систему, если вы не улетели?
— Мне этого и не нужно было делать. Павлов улетел на одном из первых межпланетных крейсеров с поселенцами обустраивать Марс. Я же остался тут, получив задание присматривать за институтом и малышами.
— Ничего не понимаю! — затряс головой Этот.
— Я — его клон, — Павлов развёл руками, — первый из удачно получившихся. Профессор много со мной занимался и научил всему, что знал сам. Но я не его копия, я — его ученик. У нас даже привычки различались, несмотря на практически полную генную идентичность.
— Сколько у меня вопросов… — сказал Этот.
— Я на них отвечу. Пока давайте-ка поднимемся наверх да обсудим наши планы.
— И всё же, профессор, а как вам удалось столько прожить? — не утерпел Этот.
— Я ждал этого вопроса, — ответил Павлов. — Помимо клонирования человека, в нашем НИИ разрабатывалась технология замедления старения организма. При правильном питании, здоровом образе жизни и поддерживающей терапии мозг способен жить до двухсот лет. Исследования были направлены на решение важной прикладной задачи. Выращенные клоны-первопроходцы должны были жить максимально долго, чтобы подготавливать Марс к волнам экспансии без постоянной замены квалифицированных специалистов. Вновь прибывших колонистов, таким образом, удалось бы быстро ввести в курс дела и включить в работу под присмотром опытных коллег.
— То есть, когда вам стукнет двести лет, нам придётся копать рядом с институтом яму и писать на надгробье «Безвременно ушедшему от любящих роботов»?
— Нет. Существовал ещё проект «Смотритель». Он был разработан строго под меня, поэтому я вряд ли когда-то рискну провести эксперимент на другом человеке. Речь о переносе слепка сознания в другое тело.
Роботы ахнули.
— Всё немного не так, как в романе Ричарда Моргана, но да, по достижению определённого возраста я сменю тело.
— А что произойдёт со старым?
— Это просто оболочка, которая подлежит утилизации.
— Но почему тогда эту технологию не масштабировали на всех людей? — поинтересовалась Мама. — Можно же было сделать слепки сознания самых умных, например, а не держать тут миллион эмбрионов, которых потом придётся растить и обучать всему заново.
— Такой вариант рассматривался. Учёный совет пришёл к выводу, что это ограничит возможности развития нового человечества, и от идеи отказались. Зато теперь у нас с вами появился шанс вырастить человечество с нуля и направить его нужной дорогой. Придётся попотеть. Наградой нам будут здоровые люди, живущие до двухсот лет и строящие свой собственный мир, непохожий на предыдущий.
Продолжая свою неспешную беседу, профессор Павлов, Мама и Этот направились к лифту.
Эпилог
Павлов проходил мимо «яслей» — помещения, выделенного первым малышам, когда услышал разгоравшийся там спор. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
— А я говорю — Андрей! — настаивал Этот.
— Да какой это Андрей⁈ — не согласилась Мама. — Посмотри на него! Вылитый Арсений!
— Ну да, конечно, эталонный, из Палаты мер и весов!
— Ты же людей никогда не видел! Чего споришь⁈
— Это же просто имена! — воскликнул Этот. — Мы решили, что начинаем с буквы «А» и двигаемся дальше по алфавиту. Зачем всё усложнять⁈ Что за женская логика⁈