Тоже хотели меня намазать? Не спят, значит, не хотят.
Хорошо. Сколько времени? Четыре утра? Пора всех будить и отправлять на утреннюю пробежку.
Включаю кнопку на часах.
— Подъем! — кричат динамики в корпусе, пока я чищу зубы и продумываю, как измотать детей, чтобы они по ночам спали, а не ерундой маялись.
18. Виктория, которая не хочет...
Пора было поговорить с Викторией о заброшенной работе и напомнить дамочке, что ее место установлено дипломом об образовании, а не дыркой между ног.
Пока дети ныли и готовились к ежедневной утренней зарядке, я поймала психолога на кухне.
Вошла тихо, не потревожив датчики движения на лампах ночного освещения. Также незаметно заблокировала дверь купе и убедилась, что наш занимательный разговор не услышат. То, что беседа будет интересной, я прекрасно понимала. Интересно, а сама Виктория подозревает о моей нелюбви к ее панибратскому отношению с шии?
— Здравствуйте, Виктория Борисовна. — делаю один шаг в сторону сонной пышки, которая ждет кофе от машины.
— Доброе утро. Вы сегодня всех очень рано подняли. Не слишком ли вы строги с детьми? — она хочет застыдить меня за жесткое общение с малолетними выдумщиками?
— А вам не пора ли самой взяться за их воспитание? — не хочу нагнетать обстановку, поэтому начну со слов.
Может, она меня услышит, поймет и вернется на свой пост?
— Ох, извините, если задела за живое. Вероятно, ваши родители тоже были с вами строги или... вас растила Система. Я не должна была затрагивать вашу манеру воспитания. Зная, что у вас перед лицом не было достойного примера, я бы не поднимала эту тему. — девушка вальяжно отпила из кружки кофе и бросила на меня полный превосходства взгляд. — Не удивительно, что с таким телом и холодным характером вы все еще одни.
— Характер мой не по нраву? — в голосе блеснула сталь, которая всегда предшествовала моим карающим действиям. — Мне отправить на Землю донос о невыполнении ваших прямых обязанностей? Сообщить о вашем близком контакте с шии?
— Ох, дорогая, — женщина не испугалась моих слов. Наоборот, обрадовалась тому, что я знаю о ее интрижке. — Раз ты понимаешь, что я налаживаю межрасовые отношения, то должна помочь. Мне тут надо... Уйти на пару дней и взять с собой пару наших девочек.
Бесит! Ужасно бесит!
— Если ты проституцией занимаешься, то сама готовься к принятию шии, а детей... Тронешь малышню, не то что ссать перестанешь, но и срать будешь ползти на сломанных ногах!
— Тебе не говорили, что ты ужасный собеседник? Я говорю, что правительство не против отдавать нас любвеобильным иным за часть информации, а ты не даешь мне выполнить план управляющих. Пиши свои доклады сколько хочешь, но мы все здесь рано или поздно станем ублажать иных. И я выберу сама, с кем буду спать и девочкам подскажу, с кем лучше и кто помочь сможет в трудной ситуации. Поэтому... Видимость учебы и порядка это всего лишь прикрытие для проституции.
Хрясь...
— Уууаааяяя, — застонала женщина, уронив чашку и скатившись на пол, прижимая руку к сломанному носу.
— Руку отпусти, а иначе кровью захлебнешься, — стою над ней и наблюдаю, как красные капли окрашивают белую форму. — Приложи. — подала ей кубики льда в мешочке.
Она дернулась прочь, отползла от меня и вжалась в угол. Затравленно посмотрела на закрытую дверь, а потом на меня.
— Ненормальная! — просипела Виктория.
— Это у тебя мозги на сексе повернуты. Я уж думала тебя шии загипнотизировали. Оказалось, ты веришь в чушь, которая ходит в слухах. Девочек сюда не для этого послали. Если с них хоть волосок упадет, это место уничтожат. Академии дан последний шанс поладить с людьми. Если иные этого не поймут... — я осеклась, понимая, что и без этого выложила слишком много. — Еще раз заикнешься о продаже своего или чужого тела, сломаю ноги и запру в комнате. Всё равно ты перестала выполнять первостепенную задачу, поэтому я прекрасно справлюсь без тебя. Если не хочешь на всю жизнь остаться инвалидом, выполняй свои профессиональные обязанности, тогда времени на ерунду не будет.
Посмотрела на Викторию. Поняла ли она меня? Услышала или все мимо ушей пропустила?
— Кто ты такая? — почему-то спросила девушка с грибом на голове.
— Военный врач, — честно ответила и подошла ближе, подавая лед. — Люблю порядок и разграничение обязанностей.
Виктория усмехнулась и поморщилась от боли.
— Для врача ты слишком много знаешь и берешь большую ответственность, говоря за руководителей. Не думаю, что Академию расформируют, — она с интересом посмотрела на меня, но я не поняла ее намека на продолжение разговора. — Шии... Очень любвеобильная раса. Не думаю, что смогу отвязаться от Сармата.