Девушка стала коряво петь, рассказывала таблицу умножения, цитировала стихи, едва ворочая языком. И весь ее номер был давно знаком альву, ведь так часто слышал этот репертуар в мыслях странной Алины.
— Кто же ты такая? — альв гладил лицо девушки и смотрел на движение чувственных губ.
Женское тело покрыла испарина, а взгляд казался безумным. Но Остромир держал Алину за руку и ждал, когда яд полностью выйдет наружу. Его способности пытались пробиться сквозь безумие и нащупать настоящую личность девушки, но натыкались лишь на обрывки чего-то похожего на кадры фильмов.
Ведь не может столь юная особа уметь пилотировать почти все виды космолетов, расправляться с безопасностью ИИ и драться так, что даже Остромиру стало страшно. И все это на фоне того, что героиня выдуманных картин выполняет спасательные операции и владеет вещью, которая дает ей преимущество среди землян. Увидев это нечто, некоторые капитаны кораблей отдают свое место управления и тихонечко сидят в каюте, пока Алина не доберется до места своего назначения.
— Бред, — выдыхает мужчина и зарывается рукой в распущенные светлые волосы. — Ты же не можешь быть специально подосланной шпионкой. Зачем ты здесь? Таких, как ты, не посылают присматривать за молодняком.
Мужская рука впивается в женский подбородок и заставляет обезумевший взгляд увидеть альва. Но Алина продолжает распевать песни, не обращая внимание на подавленность Остромира.
Альв немного успокоился.
Может, не может... Он тоже не так прост, как кажется, а принял предложение брата прилететь в Академию. Хотел спрятаться от нареченной, потом заинтересовался человечкой и понял, что отношения в Совете не такие радостные о которых со всех випфонов кричат. Теперь альв принимается за свою привычную работу - зачистка и выведение всех действующих лиц на чистую воду. Вот только одна из главных героинь придёт в себя, так сразу можно будет начать работать.
А пока...
Маленькая, слабая, беззащитная особь доверчиво жмется к огромной мужской руке и лопочет что-то на родном языке.
— Надеюсь, убивать ты никого не планировала, — тихо шепнул альв и поцеловал светлый лоб девушки. — Надеюсь, ты просто отдыхаешь.
31. Разговоры и подозрения
Приковывать к себе внимание людей, я привыкла. Но когда открываешь глаза и видишь светловолосую остроухую голову Альва у себя на плече, становится как-то не по себе. Начинаю вспоминать, что было вчера и о чем я могла наговорить Остромиру с задатками пси. Немного не по себе становится и от его доверчивого жеста: он так сладко и безмятежно спит возле той, кто ни однократно показала свою силу и возможности. Только вчера едва сдержалась, чтобы не пересчитать кости шии. Наверняка, со стороны я кажусь, как минимум, странной.
Но голова Остромира продолжает покоиться на моем плече. Боже, у мужчины такие длинные ресницы, что я начинаю завидовать. А такие чувственные губы, наверное, не раз ловили женский пол в свои сети.
Черт, кажется, я становлюсь слишком эмоциональной. Нельзя засматриваться на мужчин, тем более инопланетян. Это я должна быть охотником, а не сама попадать в сети под названием симпатия и любовь.
— Остромир. — стараюсь достать свою затекшую конечность из-под головы Альва. — Остромир! Толкаю мужчину и тут же оказываюсь прижатой к постели огромным телом.
— Что там было про губы? — шепчет низкий баритон.
Не знала, что тяжесть чьего-то тела может меня не раздражать. Обычно я не позволяю к себе прикасаться.
— Род Остромир, читать чужие мысли плохой тон в высшем свете, — стараюсь взять себя в руки и казаться предельно серьезной, не позволяя шутке альва, затянутся. — Лежать на беззащитных девушках, тоже не делает вас знатоком людской культуры.
— Притворятся беззащитной воспитательницей делает вас подозрительной личностью в Академии, заполненной детьми. — голубые глаза смотрят на меня, а огромные руки не позволяют сбежать. Без применения собственных сил я не смогу получить желанную свободу.
— Ложь - сугубо личное дело каждого, — в ответ улыбаюсь альву.
Что он знает? Мне нельзя показать слишком много, поэтому притворюсь слабым человеком.
— Значит, признаешь, что являешься лгуньей? — его взгляд сияет, будто пытается удержать молнии. — Может, сразу признаешься, что являешься шпионкой и готовишь покушение?