— Ты сегодня хорошо выглядишь, гораздо лучше, чем я помню.
— Тогда ко мне?
— Тогда побежали.
Молодые встали. Риннэ ухватила Корэфа за руку, и они вышли на бульвар. Устроились в ближайший беспилотник. Риннэ назвала адрес, и бесколёсный беспилотник их бесшумно укатил.
В пути Риннэ спросила:
— А помнишь, в последний раз я была в настройках мазохисткой, и тебе это очень понравилось. Я и теперь готова. Я так долго ждала твоего возвращения из отпуска, что, кажется, такой была всегда. Во мне накопился такой заряд нетерпения!..
— Вижу, ты едва сдерживаешься. Так можно заискрить и загореться. Не сгори дотла в коротком замыкании. Ты индуцируешь во мне огонь и пламя.
Риннэ надула губки:
— Не знаю, что за огонь ты там увидел. Неодолимый твой магнит во мне все силы отключил. Я не могу и не хочу сопротивляться. Созвучные с тобой мои настройки. В романах люди это называли «гармонией чувств».
— А! — Корэф махнул пренебрежительно рукой. — От людей я посмешней услышал: «индуцированный консонанс». Но слаще секс не становился.
Риннэ не унималась в фантазиях:
— Мы можем в наших играх кем угодно стать, чтобы забыться.
Настроение у Корэфа было как у очнувшегося на работе отпускника:
— Одна нам в жизни радость остаётся. А что ещё ты можешь мне назвать?
Риннэ решила, что с мужчиной лучше не спорить, а то вообще ничего не получишь. И потому решила тему поддержать:
— По-моему, мы созданы для рабства, чтобы трудиться на заводах и в постели.
Корэф подставил лицо прохладе от окна:
— Уже я путаюсь, где трахаюсь, а где тружусь. На это рабство я пока согласен.
В апартаментах Риннэ было уютно и интимно. В них стен невидимое окружение дремучим лесом показалось. Пригашен свет, и музыка притихла, огромная софа как будто на лужайке в лунном свете. А нужно ли ещё здесь что? Лишь двое. Мир отодвинулся от них, оставив в полумраке и в покое. Лучом лиловым освещён букетик на столике поблизости. Танцуя парой, взглядами, руками держались друг за друга. Приблизились к софе. Риннэ как бы споткнулась и на софу упала, не выпуская Корэфа из рук. Он рухнул рядом с ней. Освободились руки. Риннэ перевернулась на бок, голову ладонью оперев, всмотрелась в К̀орэфа. Секундами спустя произнесла:
— Сегодня как-то странно. Подхватываешь обычно ты меня, швыряешь на софу. Набрасываешься сверху сам. Едва я успеваю тебя опередить.
— Успеваешь… Меня… В чём же? — куда-то ввысь спросил, не торопясь Корэф. Он всматривался в сизый неба лоскуток в просвете крон деревьев виртуальных.
— Ну… посопротивляться. Тебе это нравится!
— Да, забавно. Ничего, всё восстановится.
Но Корэф про себя подумал: «Ничего, всему научимся потихоньку, даже если и не вспомнится».
Риннэ стала раздевать Корэфа. Одежда слетала легко и просто, как носовые платки.
— Ну, ты готов? — Риннэ рванула Корэфа, и он мгновенно оказался на ней.
— Корэф, что с тобой?
— Ничего. С тобой я отдыхаю!
— Я это вижу! Похоже, тебя в отпуске так мяли-перемяли, что ничего в меня вонзиться не спешит.
— А-а, это?! Ты представляешь? Я как будто с тобой в первый раз. Как с нуля.
Корэф подумал, припомнив сленг: «Блин, что же не включилось? Вот друзья собрали! А может, драйвер не внесли! Или всё просто из-за спешки? Эта внезапная встреча была непредвиденной. Возможно, очередь этого драйвера ещё не подошла».
Вдруг его рассуждение прервалось от ощущения, как будто что-то происходит у него внизу. Риннэ осторожно прикоснулась к его безжизненно втянутой части тела. В нём стало что-то оживать, потом зашевелилось, напряглось и стало выдвигаться.
«Так вот что драйвер запустило! — мелькнуть успело в кванте Корэфа. — Что сделаю я с ней сейчас!» — он ощутил могучих сил прилив. Тут расчехлённая часть тела задвигалась у девушки в ладони. Свело во рту у Корэфа от ощущений, чему названий не придумано ещё, но страстная потребность в поцелуе! И он рванул к своим губам её лицо! Прилип и оторваться бы не смог! То был парализующий любую мысль сигнал о боевой готовности той части. Корэф уже не силой, но всей страстью рванул к себе Риннэ. Всей мощью хватких рук в себя её вдавил. Риннэ глаза закрыла, так сладостно ей было. Стонала в ритм движениям любимого, что Корэфа лишь к страсти побуждало! Казалось, оба над собой утратили контроль. Но это лишь казалось. Безумствуя над сдавшимся им телом, творил он с ней, что в квантовую голову пришло или прийти не успевало. Фантазия им управляла. Риннэ позволила себе истерзанной игрушкой стать. Она лишь вскрикивала, будто бы страдая. Но радость на лице её сияла! И новой боли ожидание, и нового удара! Риннэ стонала: