Обжигающий в-и-ски-и,
И легонько касалась
Горячей руки.
О!..
Понял?... Если бы понял...
Как ты здесь оказался? Зачем портить все?.. Когда уже прошло... Или не прошло?..
- А потом было лето! - с надрывом в голосе запела я, не отрывая взгляда, что бы не растаял в толпе, что бы не потерять. -
Мы прощались и зна-а-ли-и:
Мы с тобой одной кро-о-ви-и,
Мы небесных кровей! - а дальше пошла импровизация...
- Твои драные джинсы!
Твои царские ску-улы-ы!
Ты же был моей тайной!
Зазнобой моей!
И все это не отрывая взгляда от его глаз.
- Твои драные джинсы!
Твои царские ску-улы-ы!
Ты же был моей тайной!
Зазнобой моей!
Последний воздух вышел из легких вместе со словами, аккорды затихли, и толпа взорвалась...
- Да ты пела как певица! - восклицала Вика у барной стойки. - Что ты хочешь?
- Я хотела бы застрелится, а так пивка, - я устало потерла глаза и уткнулась носом в пустую стеклянную бутылку.
Она приятно холодила горячую голову и немного успокаивала пляшущие мысли. У меня в голове происходило действие, что напоминало канкан: монстрики плясали призывно поднимая юбки и показывая кривые лапки, смех, крики и веселье царило среди них. Один маленький и слабый монстр забился в угол и дрожал, покрываясь мелкими, и такими ненавистными ему, мурашками. Он испугался, испугался того, что творилось с моим сердцем. 'Может, подойти к нему?..но что я скажу?..прости что бросила тебя?..'. Монстрик предупреждающе покачал головой и даже округлил глаза. А потом махнул лапкой и отвернулся к темной стене.
Я решительно поднялась с места, громко цокнув стеклянной бутылкой о стойку бара, и резко повернулась, нечаянно кого-то задев.
- Смотри куда идешь, - над ухом громко раздался резкий холодный голос. Я шатнулась и осоловело посмотрела на беловолосого парня:
- Не путайся под ногами, - получилось почти надменно. Ну, взгляд уж точно. За последний месяц я научилась правильно 'смотреть'. Было на ком потренироваться.
Красивое лицо изобразило удивление, изящно изогнув бровь. Взгляд непонятных темных глаз пронзил равнодушным ножом, и парень прошел мимо меня.
Я в отчаянии закусила губу. Меня, как лодку к берегу, прибило к стойке. Я глубоко вдохнула, выдохнула и принялась успокаивать свои мысли, а заодно и расшалившееся сердечко. Вот тебе и забыла... Прошло два месяца, а моя реакция на него только ухудшилась, то есть ситуация усугубилась. Сердце бьется сильнее, ком в горле больше, ноги трясутся. Как болезнь. 'Эта болезнь любовь, смертельно опасная...' - прям в точку. Хотя... Какая любовь?
Мое сердце не должно иметь никаких других функций, кроме как качать кровь. Но почему оно замирает лишь от одного его взгляда?
- Катюха! - кто-то обнял меня за плечи, и я тут же встрепенулась - хватит раскисать, сегодня ведь такой день!
Брат немного потряс меня:
- С тобой все нормально?
- Да, да, все в порядке, - говорила я.
Может быть Джокер меня просто не узнал? Все же я и подстриглась немного, да еще и перекрасилась, хоть и невольно. Но ведь Ден объявлял меня на сцене. Он должен был увидеть. Хотя, стоп. Я же смотрела ему прямо в глаза. Он не мог не узнать.
- Точно? - немного пьяно, но взволновано проговорил Денис.
- Точно, точно, - чуть резко ответила я, и тут же примирительно добавила: - Прости, что-то настроение испортилось...
- Да, ладно... Чего уж, мне не привыкать.
Я стукнула его по плечу и улыбнулась:
- С днем рождения, братишка.
Он ухмыльнулся.
- Спасибо, - его взгляд переметнулся за мою спину, - Все, я полетел!
- Лети, лети, гусь!
Ден показал мне язык и ретировался. Как ребенок, честное слово.
Я устало опустилась на высокий стул, оперлась локтями о столешницу, и склонила на руки свою бедную головушку. За что мне столько несчастий?.. Я же не Геркулес какой нибудь, что бы переживать такие испытания. Так, пора мне отсюда бежать. Но...бросать брата посреди его праздника - это как-то по свински.
Ладно, пойду, просплюсь в кабинете.
Медленно, нетвердой походкой я проплыла сквозь толпу в направлении лестницы. Эта ступенчатая тварь долго не хотела мне поддаваться, всячески преграждая путь. Но все-таки я, будучи сильной и упертой натурой, преодолела ее, поставив в своем уме галочку напротив записи 'Еще один подвиг в пьяном виде'. Верхнее помещение было теплее, поэтому меня тут же догнало, то что я выпила внизу. И я зареклась, что никогда больше не буду мешать все что попадается под руку. Медленно двигаясь вдоль стенки со скоростью черепахи-рейсера я пробралась к кабинету мамы и с восьмой попытки открыла дверь. Кое-как ввалившись в кабинет, я пошатывающейся походкой подошла к столу, и мое бренное тело упало в глубокое кожаное кресло, что до сих пор хранило запахи маминых духов. Я принюхалась - обожаю этот запах, ведь ландыши - мои любимые цветы. Кресло было холодным, прохладная кожа прикоснулась к голым рукам и по спине пробежали мурашки. Я сладко зевнула - легкая дрема одолевала меня, но я старалась ее отогнать.
Все-таки, решив что проспаться - лучшее средство от опьянения, я стащила с себя туфли и с ногами залезла в кресло, благо, оно было достаточно большим. Глаза начали закрываться, появилось странное ощущение песка в глазах - у меня всегда так, когда ужасно хочется спать, и я начала проваливаться в мягкую дрему...
Громкая музыка звучала вокруг, а в его голове вертелась недавно спетая мелодия. Мягкий знакомый голос сладко тянул ноты, и они ложились каскадами, как тягучий мед.
Сначала Ян не узнал ее. Услышав голос, обернулся посмотреть на певицу. Рядом с ним сидел друг его детства - Кирилл, и знакомая друга - Оля. Именно она обратила его внимание на песню. Джокер прищурился и пригляделся - девушка на сцене стояла неподвижно, в ореоле синего света. Бронзовые волосы необычно сочитались с холодными отливами, бледной кожей, и мягким, но прохладным голосом. Что-то, непонятно что, но ему показалось, это движение руки так знакомо, когда она поправила волосы. Да и микрофон рыжая держала как чашку чая, обоими руками. Как чашку чая... Чая...
Приглядевшись повнимательнее, Джокер наконец-то понял, кто перед ним. Мда, она почти не изменилась. Лишь покрасилась.
Он поднялся со своего места и медленно подошел ближе, что бы убедится в правдивости своих мыслей. Да, так и есть, это Катя. А кто-то ему говорил, что не умеет петь... Вот так и верь после этого.
Он посмотрел в лицо девушки, было видно что она боится такой публики. Но вдруг девушка резко открыла глаза мгновенно встретившись с Яном взглядом. Как будто она почувствовала, где он находится, и целенаправленно смотрела в его сторону. Холодок прошелся по его спине. Но глаз он не отвел, все так же пристально наблюдая за ее реакцией.
Ничего не случилось. Она стояла, пронзая его взглядом, и продолжала петь ничуть ни хуже, чем до этого, скорее даже лучше. Сердце парня ухнуло где-то в районе мозга - настолько сильно читалась боль в ее голосе, ледяная и обжигающая холодом. Или он просто перестал понимать, что происходит вокруг, но явно Кэт хотела ему что-то сказать этой песней, пронизанной чувством.
Девушка допела. Весь зал на миг умолк и в следующий момент взорвался свистом, смехом, криком, аплодисментами. Она спустилась со сцены и Джокер потерял ее из виду. Но она вновь появилась в толпе и прямиком направилась к нему. Он не мог, он правда, не мог оставаться на своем месте. Быстро шагнув в сторону он скрылся средь танцующих тел.
У Джокера была одна теория. Бывало, временами он сравнивал любовь с экскурсионным автобусом. Не важно куда катились его колеса, на север-юг-запад-восток, но зато с постоянными рейсами и без перебоев. Здесь все было просто и понятно. Между туристами и всеми желающими распределялись места. Кому-то доставалась роль водителя, то есть того, кто управляет направлением, к слову, не таким уж и важным фактором. Кто-то являлся экскурсоводом, и рассказывал всем прелести любви, все ее особенности, качества и почести (откровенный пиар), распределял места и сводил судьбы, иногда даже неправильно. А потом идет распределение мест между пассажирами. Некоторым достаются передние сиденья - счастливцы,(или пришли первыми, или оказались самыми пробивными), хотя, если учесть частые аварии, то именно пассажиры первых мест погибают в борьбе с беспощадным железом. Потом идут средние места, где и любовь средняя, но крепкая (на такой строится ячейка общества), да и опасность поменьше будет . И конечно же, места возле туалета. На них постоянно больше всего трясет, многим становится плохо, кто-то шастает туда сюда. Короче, до конца экскурсии на тех местах никто не доезжает. Или не хочет, или просто не может. Есть такие, которые садятся возле двери, что бы в случае чего выпрыгнуть не обременяя себя никакими последствиями. Многих эта поездка укачивает, многие отсиживают себе руки-ноги-и-тд, ущемляют себя. Некоторые вообще проводят всю поездку в наушниках, не желая никого слушать. Бывает даже так, что во время поездки кто-то с кем-то меняются местами. То, как распределились места - судьба. Все изменения - судьба.