Мы продолжали равномерно переносить повозки в течение следующего получаса. Несмотря на истощение, мне начало казаться, что мы всё успеем без дальнейших «инцидентов». Крик со стены положил этим надеждам конец:
— Приближаются солдаты! Много солдат!
— Блядь! — воскликнул я. Я разрывался — пойдя помочь «отваживать» людей короля, я вынужден буду прекратить перемещение повозок. Если я их проигнорирую, что они могут задавить моих людей на стене. Меня парализовал наплыв ужаса и нерешительности, а потом мне на плечо легла чья-то ладонь.
Это был Джеймс.
— Не останавливайся, Мордэкай. Осталось только пять повозок. Я позабочусь, чтобы они не вошли внутрь, — заверил он меня. Я посмотрел на человека, который стал мне почти вторым отцом. Он выглядел старым, что показалось мне странным. Тем не менее, его уверенность заставила меня почувствовать себя лучше.
— Я на вас рассчитываю, — ответил я, и отвернулся, чтобы переместить следующую повозку. Я пытался держать свой разум пустым — я не мог себе позволить мысли о чём-то помимо моей непосредственной задачи.
Каждый раз, когда мы возвращались, я слышал звуки, которые волновали меня всё больше. Крики и голоса далеко разносились в холодном ночном воздухе. Некоторое недолгое время герцог пытался вести переговоры, чтобы выиграть нам время, но не было похоже, чтобы солдаты короля на это купились. Я почувствовал облегчение, когда в круг заехала последняя повозка. Ещё один раз, и мы закончим. Я быстро переместил её, и мы с Пенни вернулись, чтобы забрать наших ополченцев.
Там царил хаос. Мы покинули склад, и обнаружили, что герцогский двор был заполнен бегущими людьми. Какие-то из них уже лежали, и я задумался, кто ещё только что умер за меня. Солдаты короля не смогли сломать ворота, и теперь упорно лезли через невысокие каменные стены. Дом не был построен для обороны — стены были высотой не более восьми футов. Неподалёку я увидел одного из моих людей на земле… из лицевого отверстия его шлема торчала стрела.
Джеймс стоял посреди двора, выкрикивая приказы. Если бы не он, они бы уже понесли поражение.
— Возвращайтесь к складу! Скорее! — кричал он. Большинство ополченцев уже бежали в моём направлении, но я видел, что некоторые хромали позади. Перевалившие через стену солдаты уже начали следовать за ними.
— Лэет ни'Бэрэк, — закричал я, указывая посохом на стену у них за спиной.
На мои глаза и уши обрушились свет и звук. Я повторил процесс, указывая на разные точки вдоль стены, надеясь замедлить вливавшихся в двор герцога людей. Джеймс повернулся, и направился к складу, когда вдруг споткнулся и упал. Из его бедра торчала стрела. В моём горле зародился крик, но в нём не было слов, лишь примитивный звук, полный боли и эмоций. Всё больше стрелков стали целиться с разных точек двора.
Один из пришедших со мной людей развернулся, чтобы схватить раненного герцога, потащив его на себе через двор. Другие к этому моменту добрались до меня, и стояли внутри — ждали меня, чтобы мы могли сбежать. Я выбежал наружу, чтобы помочь человеку затащить Джеймса под прикрытие склада.
Прежде, чем я смог до них добраться, ударило ещё несколько стрел. Я не мог видеть лица человека из-за его шлема, но удивился его силе. В его плече засела стрела, но он тащил герцога так, будто тот ничего не весил. Я схватил Джеймса за ноги, и мы побежали к дверям. Вокруг нас стали падать стрелы, и несколько попали в мой щит. Я запоздало подумал о том, чтобы расширить щит, прикрыв Джеймса и его неизвестного спасителя. Я так устал, что даже это мне едва удалось.
Мы забрались внутрь, и несколько рук помогли затащить его в круг. На нас неслась дюжина солдат, и я знал, что они настигнут нас прежде, чем я смогу активировать круг. Страх и гнев лишили меня здравомыслия, и я шагнул наружу, чтобы их встретить. «Пиррэн ни'Трэ́гэн!» — закричал я. По двору пронеслась ударная волна огня и смерти. Бежавшие в атаку на нас люди сгорели дотла, и даже те, кто был дальше, у стен, были отброшены. Пламя нашло почву, и единственное во дворе дерево превратилось в костёр. Дом герцога, похоже, также загорелся.
Мой гнев взял надо мной верх. Я в шоке уставился на содеянное, впав в отчаяние от только что отнятых мною жизней. Ладонь, которая легла мне на плечо, вернула меня к себе.
— Сын, нам пора. Позже будет время для сожалений, — послышался голос моего отца.