Она втянула в себя огромный глоток воздуха, и открыла глаза. Из неё не выплеснулось ни капли воды, но когда она на меня посмотрела, её лицо было отмечено ужасом.
— Морт! — воскликнула она. Я осознал, что Пенни вообще никакой воды не наглоталась — она просто не дышала.
— Что это, чёрт возьми, было? — почти кричал я из-за страха и гнева. Она не обратила на меня внимания, села, и со всхлипом обняла меня. Тут я вспомнил ключевой фактор: женщины — странные и таинственные существа. — Да что с тобой такое? — наконец спросил я.
Она обняла мою голову ладонями, и посмотрела на меня глазами, в которых всё ещё стояли слёзы, — а потом она меня поцеловала. Я первым признаюсь, что фактически на это я и надеялся, когда мы только разделись для принятия ванны, но это было слишком странно. Я отстранился:
— Чёрт, почему ты молчишь? Что тебя так расстроило?
— Заткнись, — ответила она, и снова поцеловала меня. Руки её тоже без дела не оставались. Я сопротивлялся несколько минут, но, как говорится, «Когда женщина хочет, мужчина лишь может ей подыгрывать». Я пытаюсь жить согласно этому девизу.
Она занималась со мной любовью с отчаянной свирепостью, которая почти пугала меня, но я — не из пугливых. Именно это я и говорю себе каждый день. Быстро насытиться она тоже не пожелала, и через час она меня измотала вконец. Я надеялся, что она тоже устала. В противном случае мне грозили неприятности.
— Ты как, готова уже поговорить? — спросил я.
Она снова расплакалась. Да, я оказываю на женщин такой эффект. Это особенно тревожило меня, учитывая то, что, по-моему, я чертовски хорошо постарался осуществить все её мечты. Наконец она немного утихомирилась, и выдавила из себя несколько слов:
— Нам нужно уезжать, Морт. Мы не можем здесь оставаться.
— Что? Меня отправят в изгнание, в ссылку, или хуже, если мы сбежим от короля!
— Не важно — ты не можешь быть Графом ди'Камероном. Ты просто не можешь, тебе нужно бежать. Что угодно лучше, чем… чем… — она снова зарыдала.
— Я не могу оставить своих людей, и не оставлю их. Я им нужен, мы им нужны. У меня есть ответственность, Пенни. С чего это всё? — спросил я. Что на самом деле меня беспокоило, так это то, что я знал — Пенни не вела себя иррационально. С чего бы это ни началось, у неё, вероятно, была хорошая причина.
— У меня было очередное видение, — сказала она, и замолкла.
Я подождал целую минуту, прежде чем решил, что она не просто медлит рассказывать.
— Видение чего?
— Нам нужно уходить, Морт — если продолжим следовать этим путём, то для нас нет будущего, — сказала она, глядя на меня умоляющим взором. Я никогда не видел её такой отчаявшейся.
— Что ты видела? — спросил я. Она не ответила, поэтому я повторил вопрос. У неё на лице было то самое упрямое выражение. — Я ничего не буду делать, если, ты мне не расскажешь, — объявил я.
Это её проняло. Она ещё целую минуту спорила, но наконец сдалась, и закричала на меня:
— Я видела твою смерть! Доволен?! Теперь ты меня послушаешь?
Я был ошеломлён, но сохранял спокойствие.
— Когда? — спросил я.
— Менее чем через год — я думаю, где-то весной. Поэтому нам надо уезжать, мы не можем возвращаться в Уошбрук, — настаивала она.
— Значит, это случится дома? Как? — задал я вопрос, который пугал меня до одури, и я не был уверен, что хотел знать ответ.
— Я не скажу тебе, это слишком трудно. Была война, ты погиб в битве. Я не могла ничего сделать, чтобы это остановить, — сказала она, перестав плакать, и уставилась на меня твёрдым взглядом.
— В битве может многое случиться — ты не можешь быть уверенной, что всё обернётся именно таким образом. С кем мы сражались? — осведомился я. Насколько я знал, у Лосайона не было врагов, внутренних или внешних, помимо каких-то сумасшедших служителей культов.
— Я не знаю — кто, но я знаю, что это случится. Морт… я знаю! Этого не избежать, я это чувствовала, — сказала она.
— Будущее не предопределено.
— Всё, что я когда-либо видела — сбылось, — ответила она.
— А что насчёт священника, травившего людей? — парировал я. Я знал, что это она точно изменила.
— Когда я это видела, я знала, что смогу предотвратить это — и предотвратила. Однако всё, что я видела до и после, сбылось. То, что я увидела сегодня, изменить невозможно, — произнесла она с холодной предопределённостью в голосе, от которой я похолодел.
— Дай мне немного подумать, — сказал я, и вышел на веранду. Я забыл упомянуть это прежде, но вид на сады был сногсшибательным. Пенни пошла было за мной, но я отмахнулся от неё. Не каждый день узнаёшь, что жить тебе осталось несколько месяцев.