Чтобы успокоиться, ей почти хватило тревоги, которая читалась в лице Эйнара. Почти.
– Знаешь что, Эйнар Якасон? Давай носись вокруг, выставляй локти и говори Карлу с Бьёрном что хочешь, только не жди от меня сочувствия, когда дойдет до ножей.
Воцарилось молчание, и слова, темные и опасные, повисли в воздухе между ними.
– В смысле, до ножей? – тихо спросил Эйнар.
Хельга убрала пальцы с висевшего на шее камня. Ощущение тяжести прошло, но облегчения это не принесло.
– Я… не знаю, – ответила она. – Я просто… это сказала.
Эйнар посмотрел на нее так, словно видел впервые.
– Что-то с тобой случилось, – сказал он. – Ты изменилась.
– Лесть тебя до добра не доведет, – тускло ответила Хельга.
Он оглянулся на своего отца, шедшего в хвосте.
«Он выглядит напуганным», – подумала Хельга.
– Пойду я помогу, – сказал он.
– Увидимся позже.
Хельгу начало знобить, и ей послышалось, как что-то шепчет глубоко у нее в голове; ей почти удалось поймать взглядом мелькнувшую тень, но та ускользнула.
Шедшая впереди Йорунн приблизилась к Сигмару.
– Ну, муж мой, как тебе моя семья?
– Как ты и говорила, – ответил Сигмар, оглянувшись назад и убедившись, что никто не слышит. – Карл все тот же ублюдок, Бьёрн – олух.
– А Аслак?
– А что Аслак?
Йорунн улыбнулась:
– Он мелкий и тихий, но не стоит его недооценивать.
– Не буду. Он может нам помешать?
– Нет, – сказала Йорунн, – если мы будем осторожны.
– И просто чтобы успокоиться – ты точно уверена?
– Да, – Йорунн посмотрела на него. – Мой отец может отнекиваться сколько угодно, но где-то на хуторе спрятан клад.
– Продолжай идти, – прошептал Сигмар, – и слушать, и смотреть. У нас будет шанс – и мы его не упустим.
Он улыбнулся и приветственно склонил голову, когда их обогнала Хельга, но девушка, казалось, этого не заметила.
«Ничего не понимаю», – подумала Хельга. Хоть чувство, которое настигло ее во время разговора с Эйнаром, и прошло, но она помнила, как в голове царила какая-то предгрозовая атмосфера. Она взглянула на Аслака, пытавшегося обуздать своих детишек. Поглощенные кутерьмой, все трое выглядели счастливыми.
Из ступора ее вывел шедший рядом с Хильдигуннюр Бьёрн, который взорвался резким грудным смехом. Хельга уловила след лукавой усмешки на лице матери. «Наконец-то нашелся ценитель ее сальных шуток». От этой мысли она улыбнулась, и ощущение лета снова нагнало ее. Настроение у Хельги опять улучшилось. Ничего страшного, всего лишь отголосок дурного сна. Она помирится с Эйнаром позже. Как и раньше, как только она оказалась рядом с Бьёрном, огромное тело здоровяка сразу притянуло ее к себе. Он был увлечен разговором с Хильдигуннюр, и Хельга подошла к ним так близко, что могла разобрать слова.
– Я пытался оставить ее с ним, но это тоже не сработало, – сказал он. – Этот бык и знать ничего не хочет.
– Может, он любит траву? Ты не пробовал прикрыть ее хвост травой, чтобы он проел к ней дорогу? – сказала Хильдигуннюр.
«О чем они?..» Хельга представила себе эту картину и сделалась свекольно-красной. Она уставилась на свои ноги. Тропинка переросла в дорогу и теперь огибала деревья, выводя на просеку. Прямо перед ними лежал Речной хутор, весь в бликах отраженного от стремительной реки света.
Бьёрн снова хохотнул:
– Мама, ты ужасна. Ничего, разберется когда-нибудь… раньше-то он это делал.
Хильдигуннюр кивнула поравнявшейся с ними Хельге.
– Если ничего не получится, пришли его ко мне. Уннтор его быстро обучит.
– МАМА! – хором воскликнули Хельга с Бьёрном, и Хильдигуннюр радостно захохотала:
– Я люблю вас, дети мои, но кажется мне, вы все думаете, будто вас в лесу нашли. Кстати, может кто-то из вас принести немножко дров? – она открыла ворота и ступила во двор. Хельга слышала рассказы о королевах, но не могла представить себе никого царственнее Хильдигуннюр.
– Видать, придется мне – твоя Веточка себя-то едва поднимает, не то что дрова, – сказал Бьёрн и подмигнул Хельге.
– О, она сильнее, чем кажется, – сказала Хильдигуннюр. – Но ты сходи, маленький мой тролленыш, – добавила она, поднялась на цыпочки и поцеловала великана в щеку.
Бьёрн, ухмыляясь, отодвинул ее:
– А ты тогда кто, мама?
– Женщина, способная выжить с твоим отцом и вас, обалдуев, вырастить, – парировала Хильдигуннюр. – Топор в сарае. Иди на север, в гору – там будет тропа к участку, который твой отец пытается расчистить. Увидишь. Топор принесешь вместе с дровами, только не руби больше, чем сможешь унести.