– Вот, – показала она ему черные пятна на штанах.
– Кровь как из свиньи выпустили, – сказал Эйнар. Запах явно мучил его, но он не отходил. – Немного в этом чести. У тебя нож есть?
– Нет. Зачем?
– Хочу на раны взглянуть, – Эйнар снял с пояса свой коротенький ножик и отрезал кусок ткани. Кожа под ним была бледной, поросшей жестким черным волосом.
– Посмотри, – сказал Эйнар.
Хельга нагнулась поближе.
– Они такие…
– Тонкие. Очень тонкие порезы.
– Он ничего бы не почувствовал.
– Особенно после третьей бочки.
У Хельги закружилась голова. Что-то ей это напомнило. Что-то…
– Я знаю, каким ножом это сделали, – сказала она.
Эйнар нахмурился, посмотрел на нее, пытаясь понять по ее лицу, почему она говорит таким тоном.
Кровь грохотала в ушах Хельги, и слова, слетавшие с языка, были словно чужие.
– Мясницким ножом моей матери.
Йорунн замахнулась топором, расколола полено ровно пополам и привычно смахнула рукой половинки в сторону Сигмара, который отнес их в стремительно заполняющийся сарай. Замах – и лезвие топора вгрызлось в верхушку очередного полена. Они работали в едином ритме, и каждый был уверен в движениях другого.
– Это ты сделал? – ее голос был спокоен.
Сигмар усмехнулся. Потом, спустя мгновение, замер.
– Что? Ты… Что?..
Топор рухнул, полено раскололось надвое. Половинки упали рядом с Сигмаром.
– Так это ты?
Спокойно положив дрова в общую кучу, Сигмар помедлил, прежде чем подойти к колоде для рубки, и едва увернулся от очередной пролетающей деревяшки.
– Нет, – сказал он. Топор был уже в воздухе, и полено ударилось в пень рядом с его коленом. Сигмар не дрогнул.
– Он был засранцем, – сказала Йорунн.
– Я знаю.
– Но все-таки он был… – прежде чем она вонзила топор в очередное полено, Сигмар шагнул ближе и обнял ее. Она попыталась вырваться из его объятий, но он держал крепко.
– Он был твоим братом, – сказал Сигмар, и топор с лязгом упал на землю. – Он был наш родич. – Ее глаза закрылись, губы искривились, но слез не было. – Мы в этом разберемся. Кто-то расколется. Так всегда бывает.
– Я просто подумала – потому что знаю, чем ты раньше…
– Это было в другой жизни, любимая, – утешающим тоном сказал Сигмар. – В другой жизни, с другим человеком. Конечно, я не питал теплых чувств к твоему брату, но когда это я что-то делал без твоего разрешения?
Губы Йорунн снова скривились, на этот раз в маленькой, несмелой улыбке.
– Ты прав, конечно, и правильно, что ты это помнишь. – Ее руки поползли вперед и встретились за его спиной, отвечая на объятие. – Ты хорошо меня знаешь.
– Хорошо, – сказал Сигмар.
– Так что когда я найду того, кто это сделал, ты поможешь мне сделать то, что должно быть сделано.
Сигмар отошел на шаг назад, выпустил жену и посмотрел ей в глаза. То, что она там увидела, заставило Йорунн улыбнуться.
– Я правильно выбрала мужа, – сказала она, поднимая топор.
– Ты не можешь так думать, – сказал Эйнар. Он снова покосился на тело Карла.
Хельга сглотнула.
– Конечно, нет, балда. Вчера она сказала мне, что не может найти нож. Даже отправила меня поискать его к новой овчарне.
– Так что кто угодно мог пройти мимо, подобрать его и дождаться нужного момента.
– Да.
– И все, что ему требовалось, – это неслышно двигаться да знать, где у человека вены.
– Да.
– Значит, можно исключить…
– Никого. Всех. Не знаю, – сказала Хельга. – Просто не знаю. Убийца не использовал силу. Он двигался незаметно. Должно быть, это кто-то из семьи, иначе мы бы услышали собак.
Эйнар пожал плечами:
– Ничего мы не добьемся, – сказал он. – Дай-ка…
Он наклонился, попытался сдвинуть труп Карла и выругался.
– Тяжелый, зараза, – пробормотал он.
– А помочь некому?
– Не знаю, – сказал Эйнар. – Они все разбежались по делам при первой же возможности. Хильдигуннюр повела Аглу с Гитой к реке, Бьёрн с семьей пошли с топорами в рощу, а Аслак взял Руну с детьми собирать ягоды. Отец с Уннтором ищут место для могилы. Я не очень понимаю, как они хотят со всем этим разбираться.
– Значит, нас таких двое, – сказала Хельга.
На крохотной вырубке слышны были только удары стали о дерево, и больше ничего. Бьёрн вновь размахнулся, и был вознагражден фонтаном щепок. Присевшая у поваленного дерева Тири обрезала ветки. Вёлунд, как мог, старался ей помочь.
– Нет, – сказала она еле слышно и взяла мальчика за руки. – Вот так.