– Думаю, это возможно. Было…
Послышался звонкий шлепок, вскрик боли, потом яростный вопль и тонкий голосок, кричащий: «Ма-а-а-а-а-ама!»
Все головы разом повернулись к Браги, который всхлипывал, лежа на полу, и его сестре, бежавшей к Руне. Стоявший над упавшим мальчиком Вёлунд сжимал что-то в кулаке. Вместо слов из его глотки вырывался громкий гул, похожий на треск расколотого дуба.
Тири немедленно вскочила и кинулась к нему.
– Вёлунд!.. Ты что делаешь?
Мальчик повернулся и увидел подбегающую мать; мясистая рука выстрелила вперед, и он оттолкнул Тири так, что ее развернуло. Бьёрн с криком поднялся и бросился на сына, но когда он схватил Вёлунда за руку, тот принялся вырываться, снова и снова крича во все горло:
– Мое! Мое!
– Я только хотел посмотреть, – рыдал Браги, цепляясь за подол матери. – А он злюка! Он меня стукнул!
– Я знаю, сладенький, – сказала Руна, утешая малыша. – Мы потом про это поговорим, ладно?
– Выведи его! Сейчас же! – крикнула Хильдигуннюр, перекрывая шум, и Бьёрн злобно зыркнул на нее.
Мальчишка заходился в истерике, орал и бился в отцовских руках, пока Бьёрн, раздраженно кряхтя, не заехал ему локтем в грудь, заставив Вёлунда согнуться, задыхаясь от боли.
В его руке блеснуло что-то серебряное.
– УБИЙЦА! – кричала Агла так же громко, как Вёлунд, но куда пронзительнее.
Когда Хельга обернулась к ней, то сразу и не узнала: лицо ее было багровым от злости, с раздутыми ноздрями и выпученными глазами. Она казалась существом из Тролльхейма. Костлявый палец, выставленный вперед, насколько это было возможно, указывал на Вёлунда, схваченного отцом.
– УБИЙЦА! – снова проскрежетала она, и Гита, прищурив глаза, поднялась с места.
С руки мальчика свисал амулет Карла – серебряный молот Тора.
– Отдай! – сказала Гита, устремившись к нему.
– МОЕ! – снова проревел Вёлунд и отдернул руку. Гита нырнула за болтающимся талисманом, но достался ей только удар коленом в живот.
Бьёрн рывком сбил Вёлунда с ног и стал отходить назад, волоча завывающего, колотящегося мальчишку к двери.
– Мое! – отчаянно выкрикнул тот. – Мое!
Бьёрн локтем распахнул дверь и вытащил сына наружу. Как только дверь закрылась, Агла накинулась на Тири.
– ТЫ! – прокричала она. – Ты должна нам виру за твоего полудурка-сына! Он убил моего мужа!
– Заткнись, ты, морда кобылья! – выплюнула Тири, не дрогнув даже перед лицом разгневанной Аглы. – Ты понятия не имеешь, что несешь! Вёлунд никого не убивал – он и нож-то держать не умеет!
– Это он! Это он! – визжала Гита так же яростно, как ее мать.
Хельга наблюдала, как за столом разворачивается другой разговор, бессловесный, но напряженный. Руна по-прежнему не отрывала глаз от Йорунн, упрашивая ее, требуя чего-то – внимания? Но тщетно.
– Хильдигуннюр! – взмолилась Агла. – Ты видела мальчишку – он полон злобы! Он опасен!
Ее лицо вытянулось и исказилось от боли.
– Мы никого не признаем виновным под моей крышей, пока не будем в этом уверены. – Голос Хильдигуннюр мог бы заморозить озеро. – Я не видела ножа. Я не видела крови. Мальчик мог подобрать амулет с пола. И спроси себя – мог ли он задумать убийство? Может, его мать права и он безобиден? – Она взглянула на Тири и кивнула головой в сторону двери, словно приказывая: иди к своей семье.
Перед глазами Хельги промелькнуло воспоминание: Вёлунд с топором в руках, так похожий на отца.
«Я расколол бы твою головенку».
Не может причинить вреда? Бьёрн с трудом одолел дикую силу своего сына. Не хочет, да – но не может?
Агла села на место, но все еще выглядела как готовая к прыжку волчица. Чуть помолчав, она сказала:
– Откуда ты знаешь, Тири? Откуда ты знаешь?
Тири остановилась на полпути к двери. Обернулась и посмотрела прямо на Аглу.
– Я его мать, – сказала она. – С ним нелегко, и он не идеален, но он мой сын. – Она не повышала голоса, но слова ее звучали веско: – Мой муж сказал мне, что это, – она указала на притихших гостей за столом, потом взметнула руку к потолочным балкам, – семья, и что семья – это самое важное.
Похоже, она хотела добавить что-то еще, но переборола себя.
Когда Тири вновь повернулась к двери, та открылась и вошли Бьёрн с Вёлундом.
Агла открыла рот, но пронзительный взгляд Хильдигуннюр утихомирил ее.
– Он успокоился, – сказал Бьёрн. – И я знаю, о чем ты думаешь, Агла. Ты думаешь, что это он сделал. Но я могу тебе поклясться, – он посмотрел прямо на нее, – что мой сын не убийца. Наверное, он просто подобрал амулет.