– С чего ты взял? – резко спросила Гита.
Голос Бьёрна не изменился, не стал громче. Он, подумалось Хельге, звучал устало и печально.
– С того, что порезы были ровными, в нужных местах. Это сделал кто-то, кто знает, как обращаться с ножом. – Он потер свою левую руку и поморщился, а потом продолжил терпеливым, успокаивающим тоном: – А мой сын сильный, это правда, но если бы это сделал он, то Карла мы бы просто не узнали. Он едва понимает, за какой конец ножа браться, да и то каждый раз подсказывать приходится.
Удивительно, но Агла, кажется, задумалась об этом.
– Он мог его подобрать, – пробормотала она. – Может быть.
Она снова села и принялась с подозрением осматривать каждого, пока не наткнулась на пристальный взгляд Хильдигуннюр. Старая женщина ласково улыбнулась вдове, и та опустила глаза в пол, громко шмыгая.
– Я знаю, что еще рано, – сказала Хильдигуннюр, – но, думаю, пора отдохнуть. Нам всем нужно выспаться.
– Мудрые слова, мама, – прогудел Бьёрн.
Уннтор, по-прежнему словно высеченный из разъяренной скалы, встал, не говоря ни слова, посмотрел на собравшихся родичей, и те, подчиняясь приказу, зашевелились и стали подниматься. Хельга заметила движение слева: Руна изловчилась придвинуться к Йорунн, с таким выражением лица, какого Хельга у нее еще не видела. Неловкость? Мольба?.. Страх? Любопытство заставило ее придвинуться к жене Аслака.
– Мы можем поговорить, сестра? – спросила Руна.
Йорунн взглянула на нее:
– О чем?
– Я… я…
– Пора нам спать, дорогая женушка, – сказал возникший у нее за спиной Аслак. Руна замерла и замолчала. – Не думаю, что моя сестра хочет общаться, – спокойно добавил он.
Йорунн посмотрела на него с любопытством, смешанным с раздражением.
– Как скажешь, милый братец.
Аслак улыбнулся ей, протянул руку, взял Руну под локоть и повел ее в отведенный им угол.
Хельга огляделась. Сигмар и Йорунн уже лежали в постели. Она едва различала силуэты Аглы и Гиты, ушедших подальше от кровати, в которой умер Карл, и укладывавших сено и одеяла возле очага. Дети Руны купались в непривычном материнском внимании. В другом конце дома Хильдигуннюр созвала Уннтора, Яки и Эйнара, чтобы в тесном кругу вполслуха переговорить с ними.
Все это Хельгу не заботило; что-то другое беспокоило и грызло ее, что-то, не согласующееся со всем остальным.
Она коснулась кожаного ремешка на шее, прошлась пальцами по грубому материалу до камня, проследила большим пальцем линии руны. Полузабытые слова пытались укрыться от нее.
«Расцарапай деревяшку, посмотри, что случится».
Стоило попробовать.
Хельга подождала, прислушалась и подождала еще, пока не уверилась, что время остановилось и солнце больше не взойдет. А потом ощутила ее – особую тишину в доме, почти неслышный звук ровного дыхания. Она придвинулась к краю постели. «Я хочу спать, – сказала она, не веря этому ни на мгновение. – Я только проснулась – нет, я не могу заснуть». Она повторяла это про себя, пока сама не поверила в свою ложь. Потом вытянула ногу, нащупала пол и встала как можно тише.
Подвешенные к балкам свечи сочились тусклым светом. У двери сидел Эйнар с выражением смертельной тоски на лице. Он молча помахал ей. «Хорошо». Хельга помахала в ответ и, изображая сонную походку, двинулась к нему. Проходя мимо стола, она прихватила кувшин с водой.
– Привет, – прошептал он.
– И тебе привет, – ответила она шепотом, встав рядом с ним. – Попить хочешь?
Он взял кувшин и сделал глубокий глоток, потом еще один.
– Тяжкая это работа – убийц ловить.
Свечи были далеко, и рассмотреть его лицо было трудно. Тусклый свет выхватывал нос и губы, но глаза оставались в тени. Он не мог не слышать по ее голосу, что она поддразнивает его, но даже в полумраке она почувствовала его недовольный взгляд.
– Заткнись. Мне скучно, но я должен это делать, чтобы Хильдигуннюр смогла поспать. Мне кажется, она очень боится.
Хельга фыркнула:
– Она? Здесь? Нет, не может быть. Она ничего не боится.
– Может, и так. Но все равно мне приходится полночи не спать.
– Может, это не так и плохо.
– В смысле?
– Я была бы не против не спать, когда никого из них вокруг нет, – сказала она с легкой улыбкой в голосе.
– Тут ты права, – вздохнул Эйнар.
«Сейчас. Именно сейчас».
– А ты все по ней сохнешь, да?
В темноте послышался резкий вдох. Когда он снова заговорил, его голос стал холоднее:
– Что ты несешь?
Она коснулась его руки и почувствовала, что он старается не отдернуться.