– Я видела, как ты на нее смотришь, – прошептала она.
– И? Дом маленький. Куда еще смотреть-то?
– Давно она украла твое сердце?
Пауза. Потом, мягче:
– Очень. Когда я был мальчишкой.
Хельга давно уже наблюдала, как Хильдигуннюр выуживает правду из людей. Не важно, насколько они были грустными или злыми, если что-то внутри них просилось наружу, оно редко могло сопротивляться тишине. И конечно, Эйнар продолжил:
– Она всегда была добра ко мне. Не давала Карлу с Бьёрном колотить меня, когда мы были детьми. Потом я стал смотреть на нее… по-другому.
Хельга прикусила щеку, которую Эйнар не видел, и проглотила все слова, которые хотела произнести. Вместо этого она крепко сжала его руку:
– А потом?
– Она выросла быстрее меня – и теперь она счастливая женщина, заслужившая доброе имя, и жена бесхребетного, нелепого слабака-шведа.
Хельга вспомнила, каким ей виделся Сигмар, и ей пришлось признать, что она не вполне согласна с оценкой Эйнара. Но сердце, говорят, иногда видит то, что глазам недоступно, так что она решила не возражать.
– Почему бесхребетного? – спросила она.
– Потому что он должен был вступиться за нее, когда Карл… – Эйнар затих. Когда он снова заговорил, голос его звучал бесстрастно, и между ними снова выросла стена. – Он не кажется мне ни честным, ни достойным человеком.
Поддавшись порыву, Хельга обняла своего названого-но-не-совсем старшего брата. «Слова будут потом, – подумала она. – А пока хоть так». Он казался жестким на ощупь – хуторская работа закалила его, а злость и отстраненность лишили гибкости, – но она не отпускала, и в конце концов Эйнар расслабился, словно обмяк под ее руками и обнял Хельгу в ответ.
– Спасибо, – прошептал он чуть погодя.
– Ты болван, – ответила она. – Но ты мой болван, а это что-то да значит. Если хочешь, сходи подыши воздухом. Я пригляжу за спящими волками.
Эйнар тихо поднялся, протянул руку и сжал ее плечо, а потом исчез за дверью, словно тень.
Как только дверь закрылась, Хельга принялась действовать. «Нет времени прохлаждаться». Она огляделась, осмотрела скамьи. «Ничего». Столы. «Ничего». С бешено колотящимся сердцем она ждала, что кто-то из стариков проснется. «ВОТ!» Под одеялом Эйнара обнаружился короткий, похожий на обрубок, сапожный нож. Не лучший вариант, но сгодится. Она нагнулась и подобрала его; отблеск света на лезвии на мгновение вогнал Хельгу в ступор, но голос, очень похожий на Хильдигуннюр, привел ее в чувство: «А если тебя увидят ночью с ножом в руках? Что тогда?»
Вспыхнув, Хельга поднялась, спрятала нож в ладони и пошла, медленно, но целеустремленно, стараясь ни на что не наступить и ни во что не врезаться. Если кто-нибудь ее окликнет, она скажет, что возвращается в постель, а Эйнар скоро вернется.
Вот.
Кровать Руны.
Встав на колени, Хельга трясущимися пальцами нашарила рунный камень. Она нащупывала очертания руны кончиками пальцев и чувствовала запах дыхания спящей женщины дюймах в пяти от себя. Она вытащила нож и…
– Мама? – голосок, приглушенный туманом сна.
Хельга затаила дыхание и попыталась слиться с полом. Тело рядом с ней зашевелилось с бессознательной медлительностью. Послышалась невнятная, будто пропетая фраза.
«Эйнар вот-вот вернется. И застанет меня лежащей у постели жены Аслака, с ножом в руках. Кто-нибудь может проснуться, как я это объясню? Я здесь единственная не родная им по крови или браку».
В мыслях она уже видела, как кричит на нее Агла, как Хильдигуннюр плюет ей в лицо, а Уннтор, ее приемный отец, с печальным видом заносит топор над ее шеей.
«Люди дышат иначе, когда спят».
Мысль мелькнула у нее за мгновение до того, как Хельга осознала, что размеренное дыхание – единственный звук, который доносился с кровати прямо над ней.
Она как можно быстрее провела сверху вниз еле заметную линию не длиннее большого пальца, потом другую, наклонную, слева направо через центр первой. Руна Наут. «Желания, стремления и заботы. Будет выглядеть как царапина. Просто царапина! Некогда думать. Шевелись!» Заставляя себя двигаться медленно и осторожно, она поднялась на ноги и прошла через комнату мучительным неспешным шагом, не забыв положить нож туда, где его нашла.
Она успела сесть на стул Эйнара и сделать три вдоха, прежде чем дверь снова открылась и он проскользнул внутрь, двигаясь легко и неслышно.
– Шевелился кто-нибудь? – прошептал он.
– Нет, ничего не было, – сказала Хельга. Она была рада, что Эйнар не видит ее лица. В носу еще стоял запах теплых тел, сна и дыхания Руны. – Совсем ничего.
Глава 12