В сравнении с ними защитники Речного хутора выглядели неожиданно… человечными. Да, Бьёрн был огромен, но одного удара лошадиного копыта хватило бы, чтобы с ним покончить. Стоявшие бок о бок Уннтор с топором и Яки с палицей, ее отец и его побратим, неожиданно показались очень старыми, а Эйнар и Аслак рядом с ними очень молодыми.
– Уннтор Регинссон. Я пришел извиниться перед тобой. – Голос Сигмара был спокоен и размерен.
– За что? – прорычал Уннтор.
У Хельги перехватило дыхание, когда Сигмар стремительно задвигался – и спешился.
– Я покинул твой дом в спешке и обошелся с моей женой не так, как должен был.
Она почувствовала, как рядом с ней напряглась ее мать, когда до них донеслись голоса.
Высокие голоса.
Детские голоса.
Из-за угла показались Агла и другие женщины, шедшие медленно, тесной кучкой. Отарой. Позади них двигались, как пастушьи собаки, трое вооружённых мужчин, тихих, но опасных.
– Они нас ждали, – негодующе сказала Руна.
«Рада видеть, что она приходит в себя», – подумала Хельга.
– Сигмар, – голос Йорунн был тих, но услышали его все.
Эффект последовал незамедлительно. Сигмар изобразил глубокое страдание.
– Милая моя жена, – сказал он, – пожалуйста.
– Что «пожалуйста»? – спросила Йорунн.
– Пожалуйста, прости меня.
Йорунн уставилась на него, и губы ее задвигались так, словно она пыталась произнести слова, которые не хотели выговариваться.
Хельга посмотрела по сторонам. Казалось, ни один человек на дворе не знал, что и думать. Уннтор все еще стискивал топор, Эйнар казался растерянным. Люди Сигмара скучали, но были начеку, словно занимались таким – или чем-то подобным – бессчетное число раз.
– Я не знаю, что тут творится, – твердо сказала Хильдигуннюр, – но вот что сейчас будет. Сигмар, мы приглашаем тебя и твоих людей преломить с нами хлеб и, может быть, выпить чего-нибудь холодного. Пока вы под моей крышей, у вас есть права гостей. Йорунн, ты поговоришь с мужем. Если я увижу хоть один меч, когда досчитаю до пяти, его хозяину крупно не поздоровится. Все поняли?
Ее слова подействовали мгновенно. «Она превращает мужчин в мальчишек», – подумала Хельга, наблюдая, как стремительно исчезают мечи, ножи и прочие орудия убийства.
– Добро пожаловать на Речной хутор! – прогремел Уннтор.
Люди Сигмара спешились, отдав Эйнару и Яки девять пар поводьев. Бьёрн предложил помощь, и Гита тоже, и вскоре лошадей отвели на пастбище, а новоиспеченные гости направились в дом. Вёлунд потащился за матерью, а Браги и Сигрун немедленно засыпали прибывших лавиной вопросов.
– Пойдем, – прошипела Хильдигуннюр, приведя Хельгу в чувство. – Сказала же. У нас гости.
Дом был полон, за поспешно собранным столом неожиданно стало тесно. Хильдигуннюр волшебным образом извлекла откуда-то овсяные лепешки, хлеб и масло. Она выкатила бочонок пива, но настояла, что разливать его будет сама, чтобы убедиться, что оно достаточно разбавлено. Хельга таскалась за ней хвостом, пытаясь найти себе дело; ее мать вдруг стала двигаться быстрее и расторопнее, чем когда-либо прежде.
Первое, что сделал Сигмар, – отошел в сторонку с Уннтором.
– Скажи мне, дочь моя, – неслышно прошептала ее мать, наскоро сооружавшая обед для девятерых новых гостей, – о чем они говорят?
Хельга посмотрела на Уннтора и Сигмара пристальнее.
– Расслышать не получается, – презрительное фырканье Хильдигуннюр намекало, что ей нужна более подробная информация, – но по тому, как стоит Сигмар, видно, что у него какой-то неотложный разговор.
– И?..
– Папа чуть подался назад и склонил голову набок.
– Какой бок?
– Правый.
– Хорошо, – сказала Хильдигуннюр.
– Почему? – спросила Хельга.
– У него левое ухо лучше. Значит, он слушает. Продолжай смотреть. Наблюдай за всеми.
Хельга делала все, как было сказано, и все это время ее мысли носились как угорелые: Руна была избита до крови и взяла вину на себя. Аслак вступился за нее. Йорунн солгала. Сигмар ушел, потом вернулся. Они все еще женаты? Хельга ничего не понимала. Она нацарапала руну забот на кровати Руны. Значит ли это, что она сработала? Краем глаза она заметила, что Сигмар подходит к столу.
– Он садится, – шепнула она матери, и та ответила незаметнейшим из кивков, прежде чем поднести гостям кружки с разбавленным пивом и тихо присесть рядом с мужем. И снова Хельга поразилась умению матери перевоплощаться, как того требовала ситуация. Маска постоянно меняется, но что под ней?