С другой стороны, Сигмар выглядел так, будто знает, как обращаться с ножом. Может, он вскрыл вены Карлу по просьбе жены. Это было больше похоже на правду. Она расчистила в своей кладовой полочку для Сигмара. «Тесновато тут становится. Может…» Металлический лязг обрушил стены ее воображения и вернул Хельгу в реальность. «Сарай. Эйнар. Точно».
Дверь распахнулась от слабого толчка, и ритмичный, но приглушенный грохот стал отчетливей.
Эйнар склонился над верстаком, его правая рука безостановочно поднималась и падала.
Хельга откашлялась, но ничего не изменилось.
Она попробовала еще раз. На этот раз молоток ненадолго замер на верстаке, но потом рука поднялась, будто ничего не случилось.
– Перестань, – сказала она тихо. – Это всего лишь я.
Молоток приземлился на то, по чему он колотил, и остался там.
– Я знаю, – сказал Эйнар, не поворачиваясь к ней.
– Помощь нужна?
– Нет.
Она увидела, как он ссутулился, словно пытаясь спрятаться в самом себе и укрыться от нее. Что она могла сказать? Что сказала бы Хильдигуннюр?
– Не думаю, что ты такую уж большую добычу упускаешь.
На мгновение она словно увидела, как слова покидают ее рот, будто кто-то выкашливает свои внутренности. «Что это было, глупая ты девчонка? Любовь твоей жизни – лживая шлюха? Ни хрена это не поможет!»
– Ты это о чем? – Эйнар не расслабил ни единой мышцы. И не отпустил молоток.
– Она… Я…
«Хоть что-нибудь».
– Она так набросилась на Руну… – промямлила Хельга. – Она не… мне не кажется, что она такая уж хорошая.
Эйнар фыркнул и повел плечами.
– Да ты с хутора не вылезала с тех пор как приехала, а это было целую вечность назад. Откуда тебе знать?
Его слова жалили: в нем говорила язвительность, он хотел ее ранить.
– О чем ты? – спросила Хельга. «Дверь совсем рядом, – подумала она. – Если нужно будет, я смогу…»
– Откуда тебе знать? Твой мир – Уннтор да Хильдигуннюр. Ты думаешь, все люди, как они, но это не так. Они жесткие, оба, жесткие как гвозди. Они сделают что угодно, чтобы сохранить свое место в мире. Йорунн лучше их, и не смей говорить о ней плохо.
Эйнар повернулся, и Хельга чуть не задохнулась. Его лицо словно исказилось – остался лишь слабый намек на того дружелюбного юношу с открытым лицом, которого, как ей казалось, она знает, а заменило его нечто иное, злое – нечто, державшее молоток как оружие.
Некто, способный сделать что угодно с кем угодно.
Осознание этого окатило ее ледяной водой. «И способный сделать все ради нее».
– Прости, – пробормотала она, не сводя глаз с Эйнара. – Я просто хотела как-то тебя утешить. Я пойду.
Губы Эйнара дернулись, его каменное лицо немного смягчилось, и на мгновение ей удалось разглядеть за яростью лицо своего брата.
– Можешь остаться, если хочешь, но мне надо работать. И я… ну… я знаю. Знаю, что ты пытаешься сделать. Но иногда слова не помогают. Надо… действовать.
Он замолчал и посмотрел на нее.
«Он подбирает слова, – подумала она, – но не находит».
Ничего не сказав, Эйнар отвернулся, поднял молоток и с силой обрушил его на столешницу.
Хельга вышла из сарая задом, не решившись отвести взгляд. Она никогда раньше не видела, чтобы он так стискивал челюсти. Целеустремленно. «Надо действовать. Неужели он?..»
Она закрыла дверь, и вечерний ветерок взъерошил волосы на ее затылке. Она поежилась.
Уннтор откинулся на спинку кресла, по правую руку от него стояла Хильдигуннюр, по левую Сигмар.
– Я не смогу держать их здесь вечно. Мало места, а чуть погодя не будет хватать еды.
– Значит, кто уйдет первым – тот и убийца? – спросил Сигмар.
– Этого мало, – сказала Хильдигуннюр. – Убийце нужно будет только дождаться, пока твои люди прикончат первого бедолагу, вскочившего на лошадь.
Уннтор фыркнул:
– Моя жена мудра. А еще она, похоже, умеет думать как убийца.
Хильдигуннюр мило улыбнулась:
– Такой уж надо быть, чтобы остаться твоей женой, любимый. – За столом послышались короткие смешки. – Но если никто не признается и мы не найдем нож…
– Мы можем сделать еще кое-что, – сказал Сигмар, и Уннтор с Хильдигуннюр повернулись к нему. – Сын Бьёрна нашел амулет. Мы можем спросить богов.
Уннтор фыркнул: