Но Хельга заметила, как одна из них – Руна – тихо выскользнула через заднюю дверь. Следом вышла Агла, потом Тири и Хильдигуннюр. Когда дом покинула и Гита, Хельга заторопилась следом.
Снаружи освещали небо последние лучи солнца. Перед закатом свет особенный, подумалось Хельге. Это последняя на долгое время возможность ясно разглядеть что-либо. От холодка в тени дома у нее встали дыбом волосы на затылке, но она не обратила на это внимания и пошла следом за женщинами, которые тесной толпой направились к большому камню.
Они не стали ее дожидаться, и, когда она подошла, разговор уже начался.
– …но решение должно быть принято, – закончила Хильдигуннюр. Остальные женщины сдвинулись ближе к ней и смотрели на Тири, стоявшую перед ними, как могла бы, в понимании Хельги, стоять нищенка перед придворными королевы.
Воцарилось молчание.
Хильдигуннюр сказала:
– Ты ведь это понимаешь?
Чтобы не выглядеть здесь чужой, Хельга протиснулась в круг, примкнув к остальным, но не приближаясь к Агле и своей матери.
Тири посмотрела на Хильдигуннюр.
– Конечно, понимаю.
– И?
Тири и старая женщина схлестнулись взглядами.
– Твой сын был убит под твоей крышей.
Настал черед Хильдигуннюр проглатывать тишину.
Лицо Тири, казалось, было высечено из цельного утеса.
– А теперь… – мгновение повисло в воздухе между ними, – теперь ты ждешь, чтобы я…
Здесь, в меркнущих лучах, было теплее, но волосы у Хельги все равно стояли дыбом. Никто не осмеливался вздохнуть.
– Четыре, – наконец твердо сказала Тири.
Хильдигуннюр резко выдохнула. Возможно, это даже был придушенный смех.
– За каждого.
Краем глаза Хельга заметила, как поднялись брови ее матери:
– Четыре? Ты, должно быть…
– Мы обе знаем, что мальчик не мог этого сделать, – сказала Тири. – Ты знаешь, потому что ты умна, а я – потому что я его мать. Но если ты хочешь, чтобы я отдала единственного сына, потеряв единственную любовь, то с радостью отдашь мне за каждого цену четверых мужчин.
– Двоих. – В голосе Хильдигуннюр было столько же тепла, сколько в бьющихся друг о друга камнях.
Тири улыбнулась:
– Смешно, – сказала она. – Я думала, честь семьи с Речного хутора стоит дороже. Как думаешь, во что превратится ваша торговля, когда всплывет эта история?
– Какая еще история? – рявкнула Хильдигуннюр.
– Я еще не решила, – мило сказала Тири. – Если вы говорите, что боги хотят забрать жизнь моего мальчика, так тому и быть. Но я придумаю что-нибудь восхитительное, что-то такое, о чем торговки будут болтать везде, куда бы их не занесло. А когда это случится?.. – Тири посмотрела в глаза Хильдигуннюр, и Хельга вдруг прекрасно поняла, как эта женщина могла выстоять против своего мужа-великана. – Они будут просить вдвое за твои покупки и давать полцены за то, что ты продаешь. Люди станут шептаться у тебя за спиной и перестанут приходить за советом, и имя твоего мужа смешают с грязью. И это, по-твоему, стоит мешка золота?
«Две кошки, одна против другой. Вот-вот покажутся когти».
Глаза Хильдигуннюр сузились. Она сделала глубокий вдох, потом еще один.
– Четыре за Бьёрна. Две за Вёлунда.
Тири сглотнула.
– Хорошо.
Женщины пожали руки, и Хильдигуннюр стремительно притянула Тири к себе и крепко обняла, нашептывая что-то ей в ухо.
Жена Бьёрна содрогнулась, потом, с видимым усилием, успокоилась, и они разошлись.
– Если она получит столько, то и я тоже. – Высокий, тонкий голос Аглы, казалось, вот-вот сорвется.
– Мама! – зашипела Гита, но Агла не остановилась.
– Без Карла нам через год будет не на что жить. У нее не будет приданого, и имя твоего му…
Хильдигуннюр даже не взглянула на нее.
– Ты получишь за мужа тройную виру.
Агла на мгновение открыла рот, потом закрыла. Гита стояла с покрасневшим лицом.
«Тири только что продала сына». Осознание этого ударило Хельгу, точно камень в живот. «Продала своего… ни о чем не догадывающегося сына».
– Так тому и быть.
Хельга поборола желание убежать прочь, но слыша, как голос ее матери обрисовывает простой план, укрепилась в своем намерении. «Если никто не будет драться за жизнь Вёлунда… – она сжала челюсти. – Это придется сделать мне».
За ее спиной скрылся за горизонтом последний краешек солнца.
Глава 16
Закат
Уннтор аккуратно положил опустевший рог на стол.
– Пора, – сказал он.
Сигмар огляделся в поисках Тормунда.
– Выводи людей. Мы скоро подойдем.
Долговязый воин встал и подал знак остальным шведам, которые стали подниматься и поодиночке или парами двигаться к большой двери.