И Стив загнулся. Господи, его-то за что?! Ну, ладно мы, люди этой экспериментальной страны, — у нас такая жизнь, что ее отдавать не очень жалко, а они-то другие. Они любят и берегут себя, живут в прекрасных домах, избегают лишних калорий и холестерина, посещают психоаналитиков, не жалеют денег на хорошие зубы и дорогую обувь… Он же к нам приехал, как в каменный век, и старался быть как мы — у него бизнес, ему нужен успех, и если для этого нужно пить водку, он будет ее пить. Вот и попил…
Что вообще случилось?! Авария? Несчастный случай на производстве?! Это же не должно быть страшно, это же теперь почти каждый день: взрывы, обвалы, пожары… Оно, наверное, и раньше так было, но все молчали, а теперь телевизор, радио — говорят, показывают, смакуют… Юрка, вот если бы ты загнулся где-то далеко, я бы не поехал на похороны. И заочных поминок не стал бы устраивать — ты бы так и остался для меня живым. Я бы по-прежнему болтал с тобой, спорил, представляя твои ответы. А теперь… Нет, это невозможно — нужно проснуться!»
Он прокусил губу, сплюнул кровь на камни. Ничего не изменилось. На щеку сел большой толстый овод. Семен придавил его и сбросил. Полураздавленное насекомое лежало на серебристом ягеле и шевелило лапами.
«Это не сон, Сема. ЭТО — РЕАЛЬНОСТЬ, ЭТО — НА САМОМ ДЕЛЕ.
Может быть, вот за этим перегибом склона откроется вид на славный поселок Нижнеюртовск? Откроется, как же… До ближайшей горы, вроде вот этой, от поселка не одна сотня километров — он стоит посреди равнины. Ни зайти, ни заехать сюда мы не могли. Скорее всего, что-то стряслось с прибором — тот самый один пятимиллионный шанс. Или десятимиллионный. Наверное, не сработала „защита от дурака“ — конструкторам и в голову не могло прийти, что под шлемом оператора окажется пьяный полусонный человек. Что-то там, наверное, замкнулось, сомкнулось, наложилось и сдвинулось. То-то ребята оказались в таком виде, будто их расчленило поверхностью скалы — словно все остальное где-то внутри камня. А я вот целенький… Ну, допустим, произошло перемещение в пространстве. Допустим, хотя это и смахивает на фантастику. Впрочем, сотню лет назад обычный телевизор или компьютер любому показался бы дикой фантастикой. Значит, будем исходить из того, что нечто вроде телепортации в принципе возможно. А вот что невозможно в принципе, так это попадание в собственное прошлое — такого быть не может. Но, с другой стороны, американец упоминал об иных реальностях… В чужое-то прошлое попасть, наверное, можно. Значит, нас как-то куда-то сдвинуло и закинуло. И мне повезло — материализовался на воздухе и недалеко от поверхности. А ребята… И где (и в „когда“?!) мы оказались?»
Склон был довольно крутым, но, несмотря на это, полностью покрыт лесом. Семен находился на большой проплешине среди выветренных скальных выходов. Обзор отсюда открывался на десятки километров — нечто вроде всхолмленной степи с полосами леса по долинам ручьев и речек. В основании склона протекала река, распадающаяся на несколько проток. Ее пойма представляла собой сплошные древесно-кустарниковые заросли — натуральная сельва, наверное. Правда, прямо напротив Семена внизу было свободное пространство — заросли как бы расступались на сотню метров, открывая доступ степи к свободной воде.
«На что это может быть похоже? Во всяком случае, не на Заполярье — мерзлоты тут нет. На вечной мерзлоте и склоны и равнины выглядят иначе. А растительность вокруг смахивает на обычную для нашей средней полосы, хотя многие деревья и кусты незнакомы. Зато знаком кедровый стланик — главное, можно сказать, растение Северо-Востока Азии. Он первый осваивает осыпи и каменистые склоны. А на том берегу… Ветер волнами колышет траву. Я никогда не видел нераспаханную травянистую степь — только Центрально-Казахстанскую полупустыню. Но такие степи должны быть где-то там, на юге, где совсем другие леса, где не бывает зарослей кедрового стланика и ольхи. Там растут дубы, буки и прочие теплолюбивые деревья, а склоны покрывает непролазная колючая дрянь, даже издалека не похожая на наш кедрач. Там другой мир — для меня малознакомый и экзотичный, а здесь все почти родное, только в странных сочетаниях и… нет того, без чего не бывает ни Севера, ни Северо-Востока, — комаров.