— Правильно говорят, — отвечала Паруша, когда Тихон, побитый, лежал и рассказывал ей о случившемся. — Ведьма — значит «ведающая мать». А то, что они по глупости своей и незнанию вкладывают иной смысл в это слово, — пустое. И не стоит внимания. Стремись, Тишка, к тому, чтобы познать как можно больше и стоять на правде. А что защищал меня — молодец! — Она поцеловала парня а лоб, после чего он безмятежно заснул. — Нелегкая у тебя судьба будет, ой нелегкая, — покачала головой Паруша, глядя на спящего мальчишку.
Бывало, к ней приходили по делам бабы. Тогда Паруша выставляла Тихона за дверь, и парень был предоставлен самому себе. В то время, когда бабы рассказывали о своих проблемах в закрытой избе, Тихон уходил в лес или на речку. Природу он любил больше чем людей.
За исключением Паруши.
Она тоже его любила, и как-то в один из вечеров рассказала всю правду о его появлении на свет. Парень ответил, что ему все равно, и он относится к ней по-прежнему. Но от внимательного взгляда прожившей жизнь женщины не укрылась легкая тень разочарования, пробежавшая по его лицу.
Так они и жили. День сменяла ночь, ночь — день, чередовались месяцы.
Через год Тишка начал учиться варить отвары. Он знал свойства всех растений, что росли в округе, за тринадцать лет хочешь не хочешь выучишь. Паруша научила его определять болезни животных даже по едва заметным признакам и часто брала с собой, когда телочка телилась или скотина болела.
Еще через год он уже ходил к больным людям сам. Легкие болезни знал, тяжелым — учился в теории, так как не было столько практики. Запоминал только из рассказов какая болезнь какие признаки имеет.
К пятнадцати годам парень вытянулся, грудь раздалась вширь, плечи округлели. Он не был великаном, нет. Просто среднего роста, но при этом хорошо развит.
На массовых гуляниях появлялся редко, но когда приходил, то ловил на себе заинтересованные, вызывающие румянец на щеках взгляды девиц.
Как-то вечером к ним в дом пришел путник. Одет он был в льняные штаны и рубаху, на ногах — лапти. Но неприметный с виду человек буквально источал опасность. Стоя рядом с ним, каждый понимал, что мужчина этот далеко не прост, хотя и не смог бы объяснить, как пришел к подобному выводу.
Посетителя не знал никто, кроме Паруши.
Они закрылись в комнате и говорили очень тихо. Так тихо, что до парня не долетало ни звука. Проговорили около часа. Хозяйка дома была явно недовольна тем, что мужчина заявился сюда.
— Ты приведешь за собой смерть, — посетовала женщина, выходя из комнаты.
— Отказываешь? — спросил вечерний гость, протягивая овальный диск.
— Нет, — со вздохом ответила Паруша и диск взяла.
— Хорошо. Твой малый? — кивнул он на Тихона.
— Мой! — резко почти выкрикнула женщина, и от этого в груди у парня стало тепло.
— С завтрева начнем заниматься, — припечатал мужчина.
— Оставь его, Влас.
— Ты сама сказала, ЧТО я приведу за собой. Он должен быть готов столкнуться с суровой жизнью. Или ты так не считаешь?
— Да, должен, — Паруша вздохнула и взглянула на Тихона, сидящего в своей комнате.
— Ты знаешь ведь, что он темный? — уточнил Влас.
— Нету темный-светлый! Есть только выбор и его последствия. Я тоже темная, и ничего.
— Жизнь покажет.
А селяне потолковали о новом жильце, что остановился у ведьмы, и позабыли со временем.
Часть 1. Семья. Глава 2.
Следующие дни показались Тихону настоящим адом. Вставал он теперь на пару часов раньше обычного, ложился позже. Работы меньше не стало, а нагрузка увеличилась.
Началось с того, что Влас показывал стойки, и Тихон приходилось так стоять по полчаса без движений. После — бил парня длинной палкой куда попало, а тот, в свою очередь, должен был уворачиваться.