— Что еще она тебе сказала?
— Чтобы слушал тебя и Власа. И подарила мне вот это колечко.
Тихон показал наставнице тоненькую деревянную полоску, окольцевавшую палец.
— Дай-ка посмотрю, — прищурилась Паруша.
Парень снял кольцо и протянул женщине. Она повертела его, внимательно осмотрела и вернула.
— Просто дала, и все? — поинтересовалась недоверчиво.
— Нет. Сказала — придет пора, и оно защитит меня.
— Знаешь, не стоит бездумно брать такие подарки, — покачала головой Паруша. — Но если хочешь — носи. Я не чувствую в нем зла. Впрочем, как и добра. Возможно, постарела. А может уровень не мой.
— Так почему я темный? Что это значит? — снова спросил Тихон, надевая колечко обратно на палец.
— Просто у тебя врожденная способность к взаимодействию с одной из первичных сил мироздания, — ответила женщина и пояснила: — Она называется темной, но это лишь название, чтобы проще было ориентироваться. Нет зла или добра в мире энергий. Вот, смотри — огонь. Он хороший или плохой?
— Огонь хороший. Он греет, на нем готовят еду, а кузнец плавит металл и кует, — ответил Тихон.
— А когда дома полыхают? Горят леса, гибнут люди и звери?
— Тогда он плохой, наверное, — нахмурился Тихон.
— На самом деле он нейтральный, — пояснила Паруша. — Все зависит от того, как его применять. Так происходит и с силой. Ты можешь научиться лечить людей с ее помощью, а можешь творить непотребство. Как использовать свой дар — это только твой выбор. Лишь ты решаешь в итоге, по какому пути пойдешь.
— Но почему она все-таки темной называется?
— Это надо спросить у того, кто так ее назвал первым. Но мы его вряд ли когда-нибудь встретим, — улыбнулась женщина.
— Значит, я хороший?
— Хороший. Ты у меня самый хороший! — потрепала Паруша парня по вихрастой голове. — Но за словами и помыслами своими впредь следи.
Прошел еще год.
Пятнадцатилетний юноша все так же ходил в лес и на речку, но больше ни разу не встречал девушку, которая когда-то помогла ему выбраться из чащи. О том, что это было, напоминало лишь тонкое деревянное колечко на пальце.
— Видя человека, идущего тебе навстречу, ты должен в голове проиграть все самые худшие сценарии развития событий и выйти из них победителем, — поучал наставник.
Изматывающие поначалу занятия с Власом теперь такими Тишке не казались. У него изменилась даже поступь после долгих тренировок.
Как-то, собирая ягоды, Тихон повстречал соседскую девушку — высокую, подтянутую, уже не девочку, но еще не женщину. Вряд ли она походила на одну из тех красавиц, что сидят в сералях у эмиров Хасиса, о которых в один из зимних вечеров рассказывал Влас, но парню понравилась. Ее звали Софья. И пусть до этого момента он видел ее несколько раз, но общаться не доводилось.
Они разговорились. Лес и сама природа были подспорьем — вокруг никого, и неловкое молчание вмиг развеялось подростковой открытостью. Новые друзья так увлеклись разговором, что не заметили, как ушли вглубь леса, собирая в корзины землянику. Для обоих время пролетело незаметно, и опустившийся на деревья вечер стал неожиданностью.
После этой встречи их можно было иногда увидеть гуляющими вместе в свободное от домашних дел время. Плотские мысли не загрязняли чистые помыслы этой пары, они редко касались друг друга, но их души шли рядом, крепко обнявшись. Им всегда было хорошо вдвоем, даже в молчании. Так зародилась великая любовь. Такая, которую многим не дано познать и за всю жизнь.
Постепенно Тихон стал ощущать свою силу. Осознание того, что мало кто в поселке может сравниться с ним в кулачном бою, приятно грело самолюбие. Однажды он избил двух задиравших его подростков. И за это Влас сделал ему выволочку.
— Я занимаюсь с тобой не для того, чтобы ты избивал не знающих боя отроков! Ты тренируешься, прежде всего, чтобы суметь защитить свою семью, — говорил он, в очередной раз швыряя с силой Тихона на землю. — Почему я не испытываю наслаждения от того, что ты, как чурка, по земле валяешься? Потому, — поднял палец наставник, — что я знаю заранее: ты слабее на порядок.