— А что могут сделать там, Аркадий Филиппович, одни ветеринарные врачи?! Лечить не скотину, а колхоз надо! Врачи приедут, составят акт, дадут хорошие советы и уедут, а больных коров изолировать все равно некуда! Врачи уедут, а скотину кормить все равно нечем! Врачи уедут, а грязь на фермах так и останется…
— Ну и что же вы предлагаете? — переходя сразу на вы, спросил Додонов с возмущающим спокойствием.
— Снимать надо Боева, вот что я предлагаю! — и Роман Иванович с отчаянной решимостью отсек рукой в воздухе голову курьевскому председателю.
— Я понимаю, — торопливо приложил он затем обе руки к груди, — Савел Иванович — заслуженный человек, немало для колхоза потрудился. Не зря же в войну орден получил. Но не под силу ему, Аркадий Филиппович, нынешний укрупненный колхоз! Да и от старых методов руководства не может до конца отрешиться. А сейчас на приказах да окриках не уедешь далеко. К тому же выпивать начал он частенько.
— Снять, значит, предлагаете Боева? — прищурился Додонов. — Ну что ж, я не возражаю. Тебе виднее, ты в первую очередь за колхозы своей зоны отвечаешь. Зачем же дело стало?
«Пронял-таки!» — сердито возликовал Роман Иванович и укорил запальчиво Додонова:
— За вами дело стало, Аркадий Филиппович! Ведь сами же за Боева держитесь, сами не даете в Курьевку нового председателя… Но поймите, пока Боев будет колхозом руководить, отношение к животноводству там не изменится и вообще крутого подъема хозяйства не обеспечить, об этом и думать нечего. Сколько времени прошло после сентябрьского Пленума? Три с лишним месяца? А положение в этом колхозе не улучшилось. Даже ухудшилось…
Додонов поднялся вдруг и тяжело оперся на стол огромными, в светлой шерсти, ручищами.
— Вот сидели вы у нас в райкоме, товарищ Синицын, три года, отделом заведовали и власть, и права имели. А для своего, можно сказать, родного колхоза и то не позаботились, не говорю уж председателя, а даже ветфельдшера подобрать. Сколько раз говорил я вам: приглядите в той же Курьевке толкового коммуниста помоложе или комсомольца и пошлите в школу колхозных кадров. Ведь не могу я сам везде успеть! Кабы вы сделали это в свое время, был бы в Курьевке сейчас новый председатель, ну если не председатель, то заместитель новый, в крайнем случае… А сколько раз бюро нам с вами записывало — заняться подбором и воспитанием колхозных руководящих кадров всерьез! И что же? Мы подобрали и послали на учебу из района… пять человек! Да и те, будем прямо говорить, неудачные… А сейчас вы, зональный секретарь, становитесь в позу и требуете от меня, именно от меня, заметьте, нового председателя в Курьевку! Да я, что, в кармане про запас их держу, председателей?! Мне, что же, из города по почте их присылают? Дали нам, спасибо, трех руководителей, а больше не обещают пока…
Роман Иванович давно умолк смятенно и виновато, а Додонов не унимался никак:
— Так что же выходит? Выходит, не вы у меня, а я у вас должен требовать нового председателя в Курьевку. И я потребую! А как вы думаете?! Кто же будет расплачиваться за ваши ошибки? Завтра вот поедете сами в Курьевку. Разберетесь сами на месте, поможете Боеву и Зорину подготовить отчетно-выборное собрание. Ну и председателя нового поможете колхозникам подобрать. Неужели и этому я учить вас должен?
Роман Иванович поморщился, как от сильной рези в животе, и вытер узкое горбоносое лицо грязным платком.
— Сам я не могу сейчас туда поехать, Аркадий Филиппович, инструктора придется послать. Но дело не в этом, конечно…
— То есть как не в этом? — даже опешил Додонов. — Именно в этом. Такие вопросы не инструктора должны решать.
Избегая его взгляда, Роман Иванович замялся.
— Трудно мне, Аркадий Филиппович, ехать к Боеву и с должности его снимать! Не могу я! Другом был Савел Иванович отцу моему…
— Ну и что же? — шевельнул с досадой широкими плечами Додонов. — Во-первых, не снимать, а заменять Боева надо; во-вторых, заметьте себе, не вы, а колхозники должны его заменять; в-третьих, если бы даже и снимать Боева пришлось, так что же из этого?
— Не могу я! — повторил Роман Иванович упрямо.
— Та-а-к! — пропел с сердитым удивлением Додонов. — Требовали снимать Боева, чуть кулаками не стучали на меня, а как до дела дошло, так в кусты сразу? А если, допустим, отцовский друг сопьется совсем и колхоз будет разваливаться? У вас и тогда не хватит духу снять его?
Сел, задумался надолго, переставил для чего-то на столе тяжелые чернильницы.
Было бы легче, если бы накричал, но он только пожалел с глубокой обидой:
— Не узнаю вас, товарищ Синицын!