— Не в этом суть, товарищ Кузовлев, — заговорил он внушительно, — сроки сева тут ни при чем. Верно, агроном?
— Нет, не верно, — без жалости дорезала его Зоя Петровна. Она уже вылезла из машины и оказалась не по характеру маленькой, мягкой и круглой, как уточка. Одернув платье, принялась отряхиваться и торопливо расправлять на себе помятый плащ, словно перышки чистила. Не подошла, а подплыла к Додонову, держа прямо голову и не качаясь.
— Раз посеяли пшеницу в непрогретую землю, долго не взойдет, — услышал Трубников ее резкий, отрывистый голос, — а сорнякам холодная земля нипочем, они опередят пшеницу в росте и заглушат ее. Надо было обождать, пока сорняки взойдут, да землю прокультивировать, а потом уж пшеницу сеять.
Казалось, не лицо багровеет у секретаря райкома, а седеют волосы.
Все замолчали напряженно, ожидая грозы. Она разразилась тут же. Теребя побелевший хохол на макушке, Додонов грозно рыкнул на… Кузовлева:
— Так зачем же ты поддался мне?!
И улыбнулся вдруг такой широкой, обезоруживающей улыбкой, что все рассмеялись весело, с облегчением.
— Ну уж сегодня, Аркадий Филиппович, я вам не поддамся… — решительно покрутил головой Кузовлев.
— В чем? — так и вскинулся Додонов. — Напрасно вы заключили из этого случая, будто я мякиш…
— А в том, что не буду раздельную уборку делать по-вашему, — упрямо досказал Кузовлев, — не хочу хлеб гноить.
— Не забывайтесь, товарищ Кузовлев, — суровея сразу, предупредил Додонов. — Вот уж за это своевольство отвечать вам придется. Понятно?
— И отвечу! — поднял голову Кузовлев. На крутой лоб его крупной росой выпал вдруг пот. — Вы приказываете косить пшеницу на низком срезе. Зачем?
— По опыту колхоза «Пламя».
— Ездил я вчера туда, — облизнул сухие губы Кузовлев. — И скажу вам, Аркадий Филиппович, не разобрались вы толком в этом новом деле, потому что не посоветовались со знающими людьми. Участок для опыта выбрали неудачный, рожь на нем редкая, да еще низкорослая. Такую рожь вообще раздельно убирать нельзя, А вы скосили-то ее на низком срезе. Да разве будет она держаться на такой низкой и редкой стерне? Вся, конечно, провалилась на землю. А тут еще дождики пошли, стебли у ней почернели, зерно прорастать начало. Колхозники граблями убирают ее сейчас да ругаются вовсю. То же и с пшеницей нынешней получится, ежели подвалите на низком срезе…
— А ну покажите, как сами жнете! — ринулся к жатке Додонов.
Увидев там незнакомого человека в шляпе и дымчатых очках, спросил недовольно:
— Это кто?
— Тимофея Ильича покойного сын, инженер, — сказал Роман Иванович, — отца хоронить приезжал да остался вот погостить. Интересуется, как машины ихнего завода работают…
— Ну, ну… — сразу громко и сердито заговорил Додонов. — Давно пора бы.
Здороваясь с Михаилом, оглядел его, прищурясь.
— Поломка, что ли?
За него ответил густым басом высокий усач с гаечным ключом в руке:
— Сейчас поедем, товарищ Додонов.
— А почему стояли?
Усач замялся, взглянув на Михаила.
— Прилаживали тут ребята приспособление одно…
И бодро заключил:
— Теперь пойдет!
— У вас пойдет, а вот как у других механизаторов, это мне пока неизвестно… — взглянул опять недоверчиво на Михаила Додонов. — Вы учтите, товарищ инженер, что нам во время уборки некогда ошибки конструкторов исправлять.
Михаил насупился, покраснел, но сказал вежливо:
— Учтем.
Кузовлев махнул рукой трактористу, чтобы ехал.
— Вот глядите! — присел он на корточки, когда агрегат тронулся. — Весь валок лежит на стерне.
Додонов тоже присел, кряхтя.
— А если пшеница будет реже? — сердито спросил он.
— Надо жать ее не на полный хедер, тогда валок будет меньше и удержится.
— А если начнутся дожди? — придирчиво допытывался Додонов.
Зоя Петровна тоже присела рядом с ним, усиленно мигая Кузовлеву.
— Нам с Елизаром Никитичем дождь не страшен! Пусть льет хоть неделю. Валок-то, видите, на стерне лежит, как крыша. Сверху солнце будет его сушить, а снизу — ветер. Через два дня после дождя молотить можно будет.
Додонов сумрачно поднялся и пошел к машине. Все нерешительно потянулись за ним.
Усталый шофер сладко спал на баранке, забыв выключить радио.
Спокойно и бесстрастно диктор сообщал, что правительство Чехословацкой Республики серьезно обеспокоено плохими видами на урожай в нынешнем году и что в среднем по Республике ожидается сбор не больше восемнадцати центнеров пшеницы с гектара вместо обычных двадцати пяти.