— Ты… это брось, — встревоженно заговорил Василий, заикаясь и вытаращивая на брата злые глаза. — С завода бежать, бросить учение?
Приплясывая, Михаил подошел к брату и, развернув у него под самым носом газету, ткнул пальцем в серый цифровой столбик.
— Выиграл! По лотерее Осоавиахима. Видал? Путешествие.
Василий растерянно умолк и быстро вытер о полотенце руки.
— Врешь!
— Честное комсомольское!
Схватив газету, Василий потребовал:
— Дай-ка сюда билет-то!
Михаил нехотя достал из записной книжки лотерейный билет и с опаской протянул его брату.
— Где? — нетерпеливо спросил тот, рыская по таблице глазами.
— Вот, гляди! У меня тут карандашом помечено.
— Верно, черт! — с завистью охнул Василий. Не выпуская билет из рук, он долго разглядывал его, морща лоб, потом бережно согнул вдвое и положил в карман.
— Погоди! — рванулся к нему Михаил. — Ты что? Отдай назад. Мой билет!
— Мы одной семьей живем пока… — спокойно сказал Василий. — Да и учение тебе бросать нельзя. Подумаем, ужо, ехать тебе али нет…
Но не успел он и шага шагнуть, как Михаил ястребом налетел на него и ухватился сзади за рубаху.
— Отдай!
Треснул на спине Василия ситец, отскочила, хрустнув, от ворота белая пуговица. Он развернулся по-медвежьи и хотел уже дать брату сдачи, как дверь на крылечке вдруг стукнула и оба увидели мать.
— Вы что это, петухи, делаете, а?
Василий смущенно одернул на себе располосованную рубаху, не зная, что сказать. А Михаил, сняв шляпу и улыбаясь, принялся как ни в чем не бывало обмахивать ею лицо.
— Мы тут, мать, физкультурой занялись. Это игра такая. Размяться захотелось маленько после работы…
Мать подозрительно оглядела обоих.
— Я вижу, какие у вас тут игрушки.
И позвала обедать.
Хотя за обедом братья были до того дружны, что прямо не могли наговориться друг с другом, мать, уже собирая со стола, неожиданно потребовала:
— Ну-ко, сказывайте, из-за чего друг дружку за ворота брали?!
Мишка, моргнув брату, крепко наступил ему под столом на ногу, чтобы тот не проговорился, но Василий недовольно махнул на него рукой и, краснея, сознался:
— Выигрыш, мать, не поделили.
— Какой выигрыш?
Выслушав Василия, приказала:
— Дай-ка сюда!
— Да билет-то этот…
Михаил в отчаянии принялся толочь сапогом босую ногу Василия, но тот уже вынимал из кармана зеленую бумажку. Мать осторожно повертела ее в руках, держа кверху ногами, спросила недоверчиво:
— Да неужто с ней куда хошь можно ехать?
— А как же! — важно объяснил Михаил. — Хоть на самолете!
Мать бросила билет на стол, сердито оглядывая сыновей.
— Вам, дуракам, и счастье в руки давать нельзя. Передеретесь. Срам! Живете в людях пятый год, а ума не нажили. Я вот ужо Алексею Федотычу про вас расскажу…
Сыновья опустили головы. Почесывая затылок, Василий сказал:
— Не шуми, мать. Билет этот, верно, ни к чему нам. Поезжай-ка по нему к Алешке.
Мать перекрестилась с просиявшим лицом.
— Слава тебе, господи, услышал ты мою молитву. Дал ты мне радость сыночка Олешеньку увидеть.
Спрятала билет в кофту, за пазуху.
— Спасибо вам, детушки! Бабам-то не говорите только, а то еще перессорятся. Спросят ежели, скажите, что директор, мол, по дружбе достал мне билет этот.
Обе снохи, вернувшись ночью со смены, сразу же заметили перемену в доме: мать, собирая ужин, не ходила, а летала по горнице молодицей, счастливо сияя глазами и ласково со всеми разговаривая; Василий тоже был в ударе и, весело похохатывая, подшучивал то над братом, то над матерью. Только Михаил сидел молча в углу, кисло улыбаясь, словно муху съел.
— Что это с тобой сталося? — в тревоге кинулась к нему Катя. — Не захворал ли?
— Мать уезжает завтра, — грустно вздохнул он, косясь на Василия. — Как-никак, родная ведь. Переживаю шибко.
Услышав про отъезд матери, снохи раскудахтались сразу, захлопотали, потом, пошептавшись между собой, полезли в сундуки и чемоданы. Таисья достала матери свое платье и почти не ношенные туфли. Катя, чтобы задобрить свекровь, подарила ей белый полушалок и свое пальто, которое совсем стало тесно после замужества.
Примеряя подарки, мать то удивленно ахала, то журила снох за расточительность, то плакала благодарно.
Все более оживляясь при виде чудесного преображения матери, Михаил ударил вдруг себя по лбу и начал что-то искать под кроватями, в сенях, за печкой, покуда не разыскал совершенно новый зонтик, полученный им когда-то по ордеру в магазине ударников. Стряхнув пыль с зонтика, он торжественно поднес его матери.