Господи! Ты же видишь всё и знаешь цену этому «первому встречному». Это слишком большая неправда, чтобы тратить жизнь на оправдания. пусть думают, что хотят. Лишь бы ОН поверил. Если мы встретимся, если я вообще дождусь этой встречи.
–Господи! Помоги мне!
Упавший пепел горячо коснулся колен. Маленький механический будильник прозвенел, словно школьный звонок. Женщина испуганно вздрогнула.
Мужчина оторвал голову от подушки и, брезгливо сморщившись, спросил:
– Ты ещё можешь курить? Ох, и сорвался я вчера, аж противно.
Затем встал, вполз в брюки, собрал посуду со стола и вышел на кухню.
Женщина, чтобы не застигнуть выражение его лица ещё раз, тут же поднялась и выбежала на лестничную площадку. Проводив взглядом двери ритмично зевающего лифта, как бы в забытьи, подошла к балкончику чёрного хода.
– Не хочу больше. Не могу. – Коснулась пыльных перил. – Руки испачкаю. – Улыбнулась зло. – Теперь всё равно.
И оттолкнула от себя дом, мужчину с грязной посудой в руках и мечту о счастье.
– Господи! – Господи!
Распаханная земля, как могла, облегчила прикосновение. Не на месте выросший штакетник проткнул руку ниже локтя и сломался. Несколько неживых спичек впились колючками дикобраза в мякоть предплечья, а вслед онемевшему от удара телу, с балкончика седьмого этажа, как соль из опрокинутой солонки, сыпался вопль мужчины с чистыми руками…
Оставив за спиной два месяца душеспасительных процедур, женщина переступила порог больницы. Держась за букет ромашек, её встречал мужчина. Он был явно смущён. Женщина внимательно посмотрела мужчине в глаза и покачала головой. Оторвала один лепесток от ромашки, положила на осунувшуюся ладонь, сдула на асфальт и произнесла: «Не любит». И пошла домой. Одна. Медленно и осторожно. Опустив голову, чтобы не раздавить муравья.
Мы не люди, нелюди не мы
Знающий себе цену,не станет тратить время на подтверждение сего факта…
Красивый, стройный, но ещё не вовсе худой чёрный пёс на высоких лапах аккуратно достаёт из помойки завязанный пакет и относит его на место почище, на дорожку неподалёку. И со знанием дела, помогая себе лапами, развязывает узел зубами. Тут же идёт гражданка с сумками, набитыми разнообразной снедью. Тропинка недостаточно широка, чтобы разойтись на ней вдвоём и женщина, махнув поклажей, отгоняет собаку прочь. Та, прижав уши, убегает, с сожалением оглядываясь на добычу, которой не удалось отведать.
– И так каждый раз, – думает собака.
– Развелось их…– злится гражданка.
Иногда, глядя на людей, хочется поинтересоваться, задумываются ли они о том, что было бы, если бы они появились на свет тем щенком, мимо которого они проходят равнодушно. Тем муравьём, которого не жалко растереть в труху подошвой, тем голубем, которого так весело – подманить горстью семян подсолнечника поближе к ботинку, а потом размазать по асфальту.
Так не бывает?! Увы… Нет предела низости человека.
Говорят, что на Диксоне много собак, брошенных теми, кто переехал на большую землю. Насытившись преданностью и защитой, подло воспользовались слепой собачьей верой в людей и предали их. О чём думает собака, провожая взглядом улетающий вертолёт, в котором сидит её хмельной от предвкушения встречи с семьёй хозяин? Брошенная при минус пятидесяти по Цельсию, с голодным брюхом, что чувствует эта мокроносая?! Глубокое удовлетворение?! Или рвущую на части боль?! От того, что не может поверить в происходящее. Кто-нибудь подумал об оставленных там? А ведь большинство не доживает до весны…
Когда приходится подкармливать бездомных собак, смотришь на то, как они едят, как дрожат и подкашиваются их лапы, как плотно прижат к телу хвост… Не достаёт сил оторвать глаз от этого зрелища. Они нам благодарны. Они, те, кого мы, люди, сделали бездомными и несчастными, благодарны нам, сволочам, за то, что мы им даём объедки со своего стола…
– Детка, иди, погоняй голубей! Возьми веточку.
– Остановитесь!
– Да, что им сделается, он ещё маленький!
– Но вы-то, вы!..
А ведь банально восприимчив ребёнок. Как его настроишь, так он и будет в течение жизни…транслировать вокруг, – хорошее и правильное, или наоборот.
Среди зверей, конечно, попадаются и грубые, и жестокие, и хитрые. По-разному бывает. Но мы-то считаем себя умнее. Прорицаем, наставляем, предрекаем… и обрекаем на страдания зависимых от нас. Но не беспричинно! Так мы сохраняем свою первозданную уникальность. Игнорируя проявление личности в иных, непохожих, мы защищаем свою зону обитания. С отчаянной яростью, присущей загнанному в угол зверю.
Все мы закидываем невод в пучину жизни. И чаще вытягиваем его пустым, или наполненным тяжеловесным вздором. Утомлённые этой путиной, от зависти к тем, кто не нуждается в поисках смысла жизни, но живёт, не берём на себя труд помочь, когда можем. Некогда нам, когда нам не надо.