– Я ведь так и думал, что ты придешь.
– Это козни наших с тобой жен. Видишь, вот опять к тебе заявился, а что тут надо говорить, ума не приложу.
– Наконец хоть кто-то не врет мне в глаза. За что я тебе от всей души благодарен.
Хозяин лавки провел гостя в подсобное помещение и указал на стул. Достал из холодильника и предложил какой-то напиток (должно быть, безалкогольный). Может, съешь чего-нибудь? Но тогда ты уж без церемоний – ступай к прилавку и бери что хочешь сам.
– На свой выбор. Правда, хлеба у меня нет.
Хошиан от всего отказался, а вот приглашение сесть принял.
– Только не вздумай меня утешать. И если у тебя в голове осталась хоть капля мозгов, немедленно отправляйся искать своего сына. Во Францию, куда угодно. Хватай за шкирку, дай по морде – и тащи домой или даже сдай в полицию. Молись, чтобы его как можно скорее арестовали. Да, он попадет в тюрьму, зато ты не потеряешь сына, как я потерял своего.
Хошиан сидел на стуле, и на лице его застыла подобающая случаю мина.
– Они ведь мне даже похороны подготовить как следует не дали. Как клещами вцепились в покойника и разыграли вокруг него весь этот патриотический спектакль. Им же очень кстати пришлась его гибель. Чтобы использовать ее в политических целях. Понимаешь? Так они используют и нас всех тоже. А ребята наши – все равно что бараны. Да бараны они и есть. Доверчивые простаки. И твой Хосе Мари такой же. Им запудривают мозги, дают в руки оружие – и вперед, иди убивай. Мы у себя дома никогда не говорили про политику. Меня самого политика вообще не интересует. А тебя интересует?
– На хрена она мне сдалась!
– Им забивают головы дурацкими идеями, а поскольку они еще молодые, то легко попадаются в сети. И потом каждый мнит себя героем – только потому, что у него есть пистолет. Но ведь не думают своей башкой, ради чего все это, хотя в конце концов в качестве награды их ждут тюрьма или могила. Они бросили работу, семью, друзей. Все бросили, чтобы выполнять приказы кучки ловкачей. И чтобы сеять вокруг горе, оставлять после себя вдов и сирот.
– Надеюсь, ты не станешь повторять это на людях, а?
– Я где угодно буду повторять то, что считаю нужным.
– Они устроят тебе веселую жизнь.
– У меня был сын, и я его потерял. О какой еще жизни ты толкуешь?
– Посмотри на Чато. С ним уже никто не разговаривает.
– А вот ты взял бы и начал разговаривать, ты ведь его друг.
– И тогда со мной поступят так же, как с ним.
– Это земля лжецов и трусов! Короче, Хошиан, послушай моего совета. Брось все эти глупости и поезжай искать Хосе Мари.
– Это не так просто, как тебе кажется.
– Если бы я раньше знал, где найти Хокина, я бы донес на него в полицию. И теперь у меня был бы сын, пусть он и сидел бы в тюрьме. Плевать мне на то, перестал бы кто-то со мной разговаривать или нет. Из тюрьмы когда-нибудь да выходят. Из могилы не выходит никто и никогда.
Они проговорили почти целый час, и Хошиан покинул мясную лавку, понуро повесив голову. Еще недавно он собирался пойти в “Пагоэту” и поиграть в карты. Нет, вряд ли я смогу думать об игре после того, что сказал мне Хосечо. Он направился домой, неся пакет с колбасой, который всучил ему мясник.
Мирен с удивлением:
– Что-то ты очень скоро вернулся. Встряхнул его хоть немного?
– Где там, встряхнешь его, пожалуй, зато он меня тряханул как следует, совсем из колеи выбил. И больше не вздумай посылать меня к нему.
71. Непутевая дочка
Дело было в январе. В среду. Это надо же до такого додуматься! Выбрать утро среды! Серого, дождливого рабочего дня. Нет, для такого важного события, которому суждено остаться в памяти на всю жизнь, следует ждать весенних или летних выходных – только так! – чтобы небо было синим, чтобы было тепло и чтобы вся родня, разодетая в пух и прах, с улыбками позировала у церкви фотографу. А тут что? Аранча позвонила им по телефону. Во сколько? В одиннадцать с минутами. Трубку взяла Мирен. И свою дочь даже не поздравила. Только заявила сухо и сердито, что так с матерью не поступают. Она не поинтересовалась подробностями, не поинтересовалась вообще ничем, быстро свернула разговор, простилась, повесила трубку и решила, что не прольет ни слезинки. Я? Это ее жизнь, пусть поступает, как знает.
После двух вернулся с завода Хошиан.